Молот Вулкана
Шрифт:
Он подумал: «Вот такие рассуждения и сделали нас тем, чем мы являемся. Параноидально подозреваем друг друга». «Юнити», «единство», подумал он с горькой иронией. То еще единство, когда каждый из нас следит за другим, выискивая любую ошибку, любой знак. Конечно же, Таубманн контактировал с лидером Целителей: это его работа – допрашивать каждого из тех, кто попадает в наши руки. Персонал Атланты действительно в его подчинении. Я же именно поэтому и пригласил его для консультации.
«И все же у него есть
В конце концов, Джейсон Дилл стареет, и заменит его кто-то из нас. И, если я смогу бросить какую-то тень на Таубманна, подозрение в измене, даже без реальных фактов…
Но тогда и я не так уж непорочен, продолжал думать Баррис. Не могу доверять себе, потому что я лицо заинтересованное; да и все мы заинтересованные лица, вся структура «Юнити». И, наверное, лучше не давать хода своим подозрениям, потому что я не могу быть уверенным в собственных мотивах.
Он еще раз вызвал телефонистку.
– Да, сэр, – сказала она. – Ваш вызов в Атланту…
– Отмените его, – сказал он резко. – Вместо этого… – Он сделал глубокий вдох. – Соедините меня с «Юнити»-Контролем в Женеве.
Пока связь устанавливалась, а для этого нужно было пройти цепочку операторов на протяжении тысяч миль линии, Баррис задумчиво помешивал свой кофе.
«Надо же, человеку удалось два месяца уклоняться от психотерапии, и это перед лицом наших лучших медиков. Сомневаюсь, что мне бы такое удалось. Какое мастерство он, должно быть, проявил. Какое упорство».
Видеофон щелкнул.
– «Юнити»-Контроль, сэр.
– Говорит Директор Северной Америки Баррис, – сказал он ровным голосом. – Я хочу подать срочный запрос «Вулкану-3».
Пауза, а затем ответ:
– Есть ли какие-нибудь данные первого уровня важности? – Экран был пуст, слышался лишь голос, и голос был столь безликим и формальным, что Баррис не смог опознать, с кем говорит. Какой-то функционер наверняка. Безымянная шестеренка.
– Ничего такого, чего не было бы в докладе, – признал он неохотно. Функционер в Женеве, безымянный или нет, умел задавать правильные вопросы, знал свое дело.
– Тогда, – сказал ему голос, – вам придется подать свой запрос на общих основаниях. – Послышался шелест бумаг.
– Период ожидания, – после паузы продолжил его собеседник, – составляет на текущий момент три дня.
Легким шутливым тоном Баррис спросил:
– Чем сейчас занят «Вулкан-3»? Прорабатывает шахматные дебюты? – Такую шутку необходимо было произнести легким тоном: его собственная голова зависела от этого.
– Я прошу прощения, мистер Баррис. Указанный период ожидания не может быть сокращен даже для сотрудников вашего ранга.
Баррис совсем уж было собрался завершать вызов, но вдруг, словно бросаясь в воду, сказал резким властным тоном:
– Тогда соедините меня с Джейсоном Диллом.
– Исполнительный Директор Дилл находится на совещании. – На собеседника этот демарш не произвел ровно никакого впечатления. –
Яростным взмахом руки Баррис оборвал связь. Экран погас. Три дня! Вечная волокита гигантской организации. Да, он был у них в руках: они действительно умели тянуть время.
Он рефлекторно поднял стакан с кофе и сделал глоток. Горькая холодная жидкость заставила его закашляться. Баррис вылил ее, и кофеварка тут же наполнила стакан свежим кофе.
Неужели «Вулкану-3» было наплевать? Возможно, машине и дела не было до всемирного Движения, которое стремилось, по словам Таубманна, вскрыть ее металлическую шкуру и выпотрошить оттуда все реле, трубки памяти и кабели, бросить на поживу воронам?
Но нет, конечно же, дело было не в «Вулкане-3», дело было в организации. От пустоглазых маленьких секретарш, вечно на своих кофе-брейках, и вверх, вверх, через менеджеров до Директоров, до ремонтной службы, что поддерживала «Вулкан-3» на ходу, до статистиков, что кормили его данными. И до Джейсона Дилла.
Могло ли быть так, что Дилл сознательно изолировал других Директоров, отсекал их от «Вулкана-3»? Может быть, «Вулкан-3» уже дал ответ, но информация была задержана?
Я подозреваю даже его, понял Баррис. Моего собственного начальника. Первое лицо в «Юнити». Видимо, я ломаюсь под таким стрессом, это уже реальное безумие.
Мне нужен отдых, подумал он в панике. Гибель Питта меня доконала; я чувствую свою ответственность за это, потому что я-то в безопасности, здесь, за своим столом, а молодые ребята вроде него выходят в поле, на землю, туда, где опасно. И если что-то складывается не так, они гибнут. Таубманн и я (все мы, Директора) можем не бояться этих безумцев в коричневых рясах.
По крайней мере пока.
Баррис взял форму запроса и начал тщательно ее заполнять. Он писал медленно, обдумывая каждое слово. Форма позволяла задать десять вопросов; он задал лишь два:
a) обладают ли Целители реальной значимостью?
б) почему ты никак не отвечаешь на их существование?
Заполнив бланк, Баррис вложил его в слот для приема запросов и сидел, прислушиваясь к тому, как сканер считывает написанное. За тысячи миль отсюда его вопросы присоединились к гигантскому потоку, текущему со всего мира, из офисов «Юнити» в каждой стране. Одиннадцать директоратов делили между собой планету. Каждый со своим Директором и персоналом, с офисами субдиректоратов. Каждый со своими полицейскими силами, под присягой местному Директору.
Через три дня настанет очередь Барриса, и придут ответы. Его вопросы, обработанные сложным механизмом, получат свои ответы в свое время. Как и остальные в Т-классе, он отправлял все значимые вопросы гигантскому механическому компьютеру, что был установлен где-то в подземной крепости вблизи женевского офиса.
У него не было выбора. Все вопросы, касающиеся политики, решались «Вулканом-3». Таков был закон.
Он встал и жестом подозвал одну из секретарш, дежуривших рядом. Она тут же подошла к его столу со своим блокнотом и стиком для письма.