Молот Солнца: Камень Нируби
Шрифт:
А камень светился. Не так как лампа, конечно — от него исходило мягкое голубое сияние, но оно не освещало окружающее пространство, словно весь свет стремился остаться внутри камня, и от этого создавалось впечатление, что камень не лежит в руках Джоуна, а парит над ними.
— Это метеорит? — догадалась Лауна Альва, но все же на всякий случай придала своим словам вопросительную интонацию.
— Чтоб меня черви съели… — повторил Джоун. — Конечно, это метеорит! Я таких камней никогда раньше не встречал, но это бесспорно метеорит! Он так и сочится магией, она просто истекает из него…
—
— Я не знаю… — ошарашенно ответил Джоун. — Честное слово — не знаю… Все почему-то решили, что камень Нируби следует искать далеко на севере, я и сам направлялся туда же, но… Даже если этот метеорит не имеет никакого отношения к камню Нируби, то вся равно это просто потрясающая находка! В нем силы больше, чем во всей коллекции нашего университета!.. Не зря мы здесь заблудились, девушки, ох не зря!
— Вот видишь! — сказала Лауна Альва. — Это я все придумала.
Дядя Джоун посмотрел на нее и вдруг рассмеялся. Сначала коротко, а потом еще раз, уже долго и заливисто, и так, продолжая смеяться, вернулся к своему скакуну, снял с него сумку, бросил ее на пол пещеры и присел.
— Подсвети мне, — попросил он Лауну Альву. Лицо его светилось счастьем, и голубоватое сияние метеорита было тут совершенно ни при чем.
Девушка послушно взяла стоящую на полу лампу, подошла к нему и подняла лампу у него над головой. Джоун аккуратно уложил камень на дно сумки, прикрыл сверху свертком с провизией и застегнул клапан. Поднял светящиеся глаза на племянницу.
— Спроси у меня: «Дядя Джоун, ты счастлив?» — попросил он.
— Дядя Джоун, ты счастлив? — спросила Лауна Альва.
— Да! — закричал Джоун с широкой улыбкой через все лицо. — Я еще никогда не был так счастлив!
— Ну, так уж и никогда… — с нотками ревности сказала Алариса у него за спиной.
Джоун повернулся к ней, продолжая улыбаться.
— Ты просто не представляешь, что это значит… Ты просто не представляешь…
Он снова повесил сумку на лошадь, забрал у Лауны Альвы лампу и посветил по сторонам.
— Пора идти, — объявил он. — Выход уже где-то близко, я чувствую…
Задерживаться здесь он больше не собирался, да и девушки, чувствуя близость спасения, устремились за ним с удвоенной энергией. Пещера больше не ветвилась, и направление ее держалось относительно прямо. Первое время они шли с небольшим уклоном вверх, но потом пол выпрямился и дальше пошел уже прямо. Иногда под ногами попадался песок. А в какой-то момент у дяди Джоуна под ногами что-то неаппетитно чавкнуло, он остановился, подсветил себе и радостно сообщил:
– Это дерьмо! Дерьмо пещерного тигра, а они не заходят в пещеры слишком глубоко, живут почти у самого выхода!
Никогда в жизни Лауна Альва еще не радовалась виду обычного дерьма. И даже страх перед возможной встречей с пещерным тигром — существом невероятно свирепым и кровожадным — никак не уменьшал этой радости. Ведь с ними был дядя Джоун, а уж он-то точно не даст какому-то там зверю их сожрать!
Вскоре стены пещеры раздвинулись так, что свет лампы уже не мог их достигать, да и потолок поднялся. Откуда-то сбоку доносилось журчание ручейка, но видно его не было, а пару раз Лауне Альве показалось, что она слышит шум крыльев. Были
Она видела, что Джоун и Алариса в этом тоже уже нисколько не сомневаются. Они с довольными лицами болтали о чем-то отвлеченном — дядя Джоун рассказывал Аларисе о своих экспедициях и о тех приключениях, которые ему пришлось пережить в происках магических камней, Алариса же в ответ на это восторженно ахала, прижимала к щекам ладошки и время от времени сообщала: «Ты у меня такой смелый, Джоуни! Такой смелый!»
И Лауна Альва теперь была совершенно уверена: дело действительно идет к свадьбе. И головой она понимала, что для подруги это будет лучшим выбором, что дядя Джоун сможет быть хорошим мужем, а затем и замечательным отцом, но… Все же где-то в глубине своей мятежной души она сожалела о том, что Алариса не захотела отправиться вместе с ней в Норс-Линден и предпочла скучную однообразную долю жены провинциального метентара той жизни, о которой они когда-то вместе мечтали. Жизни, полной приключений, опасностей и побед. Как в тех романах, которые они читали вслух длинными вечерами…
А потом она поняла, что вокруг стало намного светлее, и для того, чтобы что-то рассмотреть ей уже не нужна лампа. Она различала камни под ногами, на них густо рос лишайник, а кое-где из-под камней даже пробивалась трава. И поэтому она даже не удивилась — да и никто не удивился, все восприняли это как нечто само собой разумеющееся — когда коридор пещеры очень резко, почти под прямым углом, повернул влево, и они сразу увидели выход. Огромная дыра зияла прямо перед ними, и солнечные лучи били в нее наискосок, выхватывая из сумрака пещеры мечущуюся туда-сюда пыль.
На мгновение все остановились, переглянулись, радостно улыбаясь друг другу, а затем, не сговариваясь, рванули вперед, едва ли не бегом. Лошади тоже ускорили шаг, обрадованно отфыркиваясь при виде долгожданного солнечного света.
Выйдя из пещеры, они остановились у самого входа, жмурясь от яркого солнца и жадно вдыхая свежий воздух. У входа росли густые заросли клематиса, сплошь усыпанного белыми цветами, наполняющими воздух густым ароматом. Впереди, в двух сотнях шагов, располагалась отвесная стена какой-то сопки, сплошь заросшая кривым кустарником, и за спиной у них была точно такая же стена, а между скалами, ярдах в десяти внизу, струилась дорога. Спуститься к ней отсюда, от пещеры, не представлялось возможным — если люди и смогли бы это сделать, не переломав себе шеи, то лошади точно погибли бы, оступившись на недружелюбном склоне.
Дядя Джоун подошел к краю небольшой площадки у входа в пещеру и осторожно глянул вниз. Сразу вернулся.
— Нет, здесь нам не спуститься, — сообщил он. — Нужно искать другую тропу.
— А если мы не найдем другую тропу? — поинтересовалась Лауна Альва.
Джоун повел плечом.
— Тогда лошадьми придется пожертвовать…
Лауна Альва немного опешила, даже уши прикрыла своей Белянки, чтобы она не слышала этих слов.
— Что значит «пожертвовать»? Ты собираешься бросить их здесь, на скале?