Молот Солнца: Камень Нируби
Шрифт:
— Очень на это надеюсь! — ответила Лата.
Закончив отряхиваться, она вернулась к своему пегому жеребцу, которого все происходящее нисколько не напугало, и теперь спокойно щипал здешнюю сочную траву. Лата забралась в седло.
— Я одного не пойму, проводник Кли… — сказала она с задумчивостью. — Зачем вы приказали мне спрыгнуть с лошади, если знали, что этот ужасный ящер будет нападать на земле? Разумнее мне было бы оставаться в седле.
— Разумнее… — презрительно повторил Кли. Он уже смотал свое лассо и снова закрепил его на седле. — А кто по-вашему был бы
Лата даже задохнулась от возмущения.
— Вы с ума сошли?! — закричала она, да так, что пегий даже зафырчал от испуга, замотал головой. — Мало того, что вы обозвали меня дурой, так еще и заставили быть приманкой для этого ужасного чудовища!
Кли одним легким движением забросил себя в седло, повернул к девушке свою улыбающуюся чешуйчатую физиономию.
— Каков хитрец, не правда ли? — спросил он довольно. — Это было отличное тактическое решение, мой папочка был бы мной доволен!
— А кто ваш папочка? — поинтересовалась Лата недоуменно.
— Понятия не имею! — весело воскликнул Кли. — Мамуля была проституткой в таверне «Твоя кокотка». Но поскольку в Уис-Порте на самок кэтров не очень великий спрос, то и перебивалась она с хлеба на воду, а потом умудрилась снести яйцо, оплодотворенное от какого-то бравого моряка!
— Снести яйцо? — с немалым удивлением переспросила Лата. — Кэтры несут яйца?
— Ну, разумеется! — ответил Кли. — Кстати, это отличный способ размножения, у него множество своих плюсов… Есть, конечно, и минусы, но они незначительны. Зато преимущества просто подавляющие!
Он легонько шлепнул ногами по бокам лошади, и та неспешно подошла к трупу диморфодона. Шея того все еще не могла успокоиться и до сих пор металась из стороны в сторону. Казалось, ящер вот-вот вскочит на ноги и побежит прочь, словно обезглавленная курица.
— Возьмем, к примеру, людей, или неандеров, или тех же грилов… — продолжал Кли, рассматривая труп диморфодона. — Их самки таскают в себе детеныша от семи месяцев до года, как те же неандеры, и все это время они терпят жуткие неудобства. Они становятся очень неповоротливыми, уродливыми и уязвимыми… Но совсем другое дело у кэтров! Достаточно два раза в год снести от трех до пяти яиц, а уж будут они оплодотворены или нет — это уже решать самой матери.
— Какой кошмар… — прошептала Лата. — Я даже представить себе этого не могу… Точнее, представить могу, но картины, которые при этом возникают у меня в голове одна отвратительнее другой… Впрочем, мы говорили совсем не об этом! Я требую, мастер Кли, чтобы вы больше не ставили на мне своих экспериментов! В этом походе я ваша хозяйка, и я требую соответствующего к себе отношения! Иначе вы рискуете не получить оставшуюся часть своего гонорара. И уж во всяком случае один крупный штраф вы уже заработали…
Кли усмехнулся. Понять его мимику было не просто — она значительно отличалась от человеческой, но Лате почему-то показалось, что сделал он это с изрядной долей презрения. Впрочем, во всем, что касалось мастера Кли, ей всегда виделось презрение. Но может
— Как вы относитесь к стейку из диморфодона? — неожиданно поинтересовался Кли, как будто ему только что не устроили выговор.
— Что? — Лата непонимающе хлопнула ресницами.
— Стейк, — повторил Кли. — Из диморфодона. Отличная штука, скажу я вам! И я неплохо умею его готовить… Самое время нам устроить привал и немного перекусить. Да и лошади проголодались, а местная трава им почему-то очень понравилась.
Лата не стала спорить и вновь соскочила с пегого, сняла с него свою сумку. Мастер Кли тоже спешился и сразу принялся разводить костер. Сосен вокруг было достаточно, но ветки на дрова пришлось искать на земле, поскольку стволы деревьев были абсолютно голыми до высоты в несколько ярдов, и карабкаться на них казалось проблематичным. Да и необходимости в этом не было — валежника под ними оказалось предостаточно. Правда, он был сухим и тонким, и хотя быстро разгорался, но столь же быстро и сгорал, с треском и шумом.
Впрочем, мастера Кли это нисколько не смущало. При помощи кинжала он отрезал от туши диморфодона два крупных куска, щедро их посолил, посыпал какими травами, которые нашел у себя в сумке, потом нанизал на саблю и довольно быстро зажарил прямо над огнем. Затем он нашел где-то в траве два крупных листа, похожих на лопух, но все-таки это был не лопух, и выложил на них мясо, как на тарелки.
Снова порыскал в густой траве, набрал горсть каких-то красных ягод и выдавил из них на мясо густой сок.
— Пробуй! — потребовал он.
Не предложил, не попросил, а именно потребовал. За время совместного пути Лата уже успела привыкнуть к тому, что манера говорить у кэтров (а может быть просто у данного конкретного кэтра) разительно отличалась от человеческой, неандерской или же манеры грилов. Если у упомянутых сапиенсов она была более-менее одинаковой (во всяком случае у них можно было отличить просьбу от требования, уважение от презрения и так далее), то в случае с Кли никогда нельзя было быть уверенной, что ты правильно его понимаешь. Да и некоторые его поступки порой просто шокировал.
Взять хотя бы этот случай с диморфодоном. С одной стороны, он ее, безусловно, спас от клыков этого хищника, но с другой… Любому было бы неприятно осознавать, что тебя использовали в качестве наживки! К тому же без твоего на это согласия…
Они поели в полном молчании. Но не потому, что Лата до сих пор чувствовала обиду на кэтра — вовсе нет! Может показаться удивительным, но стейк из диморфодона под ягодным соусом оказался настолько восхитительным, что Лата попросту забыла о какой бы то ни было обиде. А когда мясо было съедено все без остатка, она поймала себя на том, что слизывает с пальцев остатки кисло-сладкого соуса. Взгляд мастер Кли, направленный на нее, был полон презрения.