Молох
Шрифт:
Нам предстояло пройти ещё с полкилометра, как очередное препятствие встало на пути. Улица Турку встретила нас вторым валуном, преграждавшим путь. Мы отошли чуть в бок: в ту сторону, где должен был быть парк. Но за место парка нашим глазам открылись рвы, испещрённые колючей проволокой. На этом месте явно велась продолжительная борьба уже переживших Катастрофу. Да, люди и после войны готовы махать кулаками, отвоёвывая себе место не под солнцем, а под радиоактивным небом. Решено вернуться на главную дорогу и обойти камушек.
— Постой — скомандовал я Чулок, шедшей впереди нас. — Мне кажется, или тень в самом деле чуть сдвинулась сторону?
Действительно, тень, являвшаяся
Краем глаза я увидел Кондуктора, материализовавшегося из тени, которую мы приняли за камень. Зрение плыло как туманы над рекой. Он сокращал расстояние. Субстанция, напоминающая человека. Фантом. Неразгаданное явление. Ваш билетик?
У вас нет билетика? (…)
Платите штраф. Какой?
Штрафом будут ваши жизни. Я заберу их с собой. За что?
Вы ходите по МОЕЙ территории без билета. Это МОЙ город.
Душа отделилась от тела как тогда, в последнем воспоминании. Я видел себя со стороны. На нас шёл Путевой Обходчик. «Мой беглый зайчик», — услышал я в голове чьи-то слова. Убийца в противогазе и с ледорубом в руке обогнул нас, встав напротив Кондуктора. Нет, всё же Оно было человеком. Но я не видел лиц. Разве что костлявые руки, как у матушки смерти. Сама загробная жизнь выплеснулась после Катастрофы на улицы мёртвого города. Обходчик замахнулся, но ледоруб выскочил из рук. «Мой беглый зайчик», — повторилось у меня в голове. Теперь я понял, кому принадлежат слова. Обходчик сел на колени, схватившись за голову. Он пытался снять противогаз, пока окуляры заполнялись густой алой кровью. Послышался щелчок — лопнули глазные яблоки. Фелита ля комедия. Безымянный убийца лёг на землю, чтоб никогда больше не ходить по ней.
Кондуктор глянул на меня, воздев пальцы-кости к небу. И в игре теней я увидел смерть. «Никогда не спите дети», — сказала Она мне. Фраза эхом отзывалась в моей голове, пульсировала до тех пор, пока я не открыл глаза. Улица Турку. Раннее утро. Завывает тёплый ветерок. Небо серо и уныло, но дневной свет будет царить здесь как минимум часа три-четыре. Я встал, отряхнулся, подобрал фонарь и УЗИ.
— Чулок — подошёл я к литовке.
Девушка открыла глаза. Я помог ей подняться и найти оружие с провизией. Владлен Степанович не вставал, но пока оставался в сознании. Диггерша размотала тряпку на ноге бойца. Нашим глазам предстала чудовищная гангрена, распространившаяся от ступни до колена. Из раны захлестала кровь вперемешку с гноем. Три-четыре часа. Дальше большевик прекратит дышать.
— Молох, Чулок — открыл глаза солдат. — Мне жаль, что я вас бросаю сейчас.
— Ничего страшного, Владлен — литовка не смогла сдержать слезы. — Что мы можем для тебя сделать?
— Перед тем, как убьёте меня, я хочу знать, кем оказался тот сукин сын.
Мы не поняли, о ком говорит коммунист, пока он не указал в сторону того места, где вчера стоял Кондуктор. Ныне там покоилось тело Путевого Обходчика. Неужели, всё, что случилось ночью, не было сном? Мы помогли Владлену
— Я сам — коммунист взялся за намордник, подождал, и резким движением сорвал его с лица маньяка.
Мы с Чулок обошли парк, одолев тем самым половину пути по Турку. Тот парк, на крае которого, дабы не угадить в колючую проволоку, мы похоронили Владлена Степановича вместе с его верным автоматом Калашникова. Напоминало похороны какого-либо Фараона в Давнем Египте. Весь короткий путь передо мной маячила рожа Путевого Обходчика. Несмотря на лопнувшие глазницы, я узнал в нём моего старого друга. Нет, не мальчика, пропавшего в тоннелях и не того урода, которого мы видели на Волковской в свете молнии. Им оказался номер 5.
Следующим маршрутом следовала улица Белы Куна, с которой пересекалась Турку. Именно на Белы Куна наше путешествие должно подойти к концу. Но мы не дошли каких-то сто метров до перекрёстка, когда Чулок остановилась и глянула мне прямиком в глаза, выворачивая душу наизнанку.
— Молох, ты можешь объясниться, как он сюда попал?!
— Я не знал, что Пятый выжил — тон Чулок не вызывал у меня удивления — нервы у самого ходили по натянутой струнке. — Пойми, мне даже имени его не известно. В моих воспоминаниях мы не обращаемся друг к другу. Да, я знаком с Ритой, но с остальными нет. Ты знаешь, что нас было семеро: пятерых из них я видел впервые и в своей же мемории дал им имена от одного до пяти. Для меня он и остался номером 5.
— Знаешь, почему Владлен так удивился? — девушка перевела дух. — Потому что он был его другом. К вам заслали коммуниста, причём Какого! В отличие от соотечественников, у бойца была кличка, как и подобает диггерам: Железный Феликс. Из-за своего крутого нрава и привычкой вначале действовать, затем думать, он и заслужил такое прозвище.
Я вспомнил, как номер 5, в смысле Феликс, оттянул на себя стаю бизонов. Угу, на такое способен разве что сумасшедший. Мысли прервала Белый Чулок.
— Но, похоже, тебя хотели убить все, не только коммунисты. Теперь скажи точно, Молох, кто остался в живых?
— Да, вроде, никого. Третьего и Четвёртого мы потеряли между Кузьмолово и Токсово. Первого я застрелил на обратном пути, а Рита погибла у меня на руках в Девяткино.
— А номер 2?
— В смысле? — я смотрел на литовку, но она не отвечала. Наконец, до меня дошло. — Чулок, боюсь, я не знаю, что произошло с номером 2.
— Отлично — подытожила солдат. — Вот вам и «никогда не спите, дети».
— Как, ты тоже слышала Кондуктора?
Сразу после вопроса ветер задул с ещё большей силой. Бог снова принялся нажимать на свои кнопочки у себя за завесой облаков. Девушка кивнула, после указала на здание, расположившееся перед нами. «ПЕТРОЭЛЕКТРОСБЫТ». Я не стал спорить и побежал вслед за диггершой к стеклянным дверям. Только потом я впёр, что если бы секунду промедлил, то миссия наша закончилась бы в этом самом месте, в это самое время.
В мгновение ока развёрзся самый настоящий ураган. Чулок тем временем вбежала в сооружение и протягивала мне руку, когда железные перила вырвало вместе с корнем из бетонных ступеней. Я успел пригнуться и так же удариться о противоположную огородку. Та ещё держалась на пару болтах. Собрав все свои силы и волю в кулак, я сделал два шага вперёд. Ощущение, будто трактор «Беларусь» за собой тащишь, да при ударе косточки сыграли твист. В последний момент я залетел в сооружение, успев захлопнуть дверь, когда вторые перила полетели навстречу неизвестности.