Молох
Шрифт:
За последний до смерти аккорд я успел отпрыгнуть в сторону, полоснув Минотавра по ноге. Я не услышал визг существа, так как сам ненароком заскулил, ударившись при приземлении о рельсы. Лишь липкая жидкость на ноже говорила о том, что мутант был из плоти и крови. Мне потребовалась пара секунд, чтоб встать с земли. Левый бок пронзила боль. Похоже, шов от прежней раны разошёлся и внутрь неистово принялись вливать раскалённый металл, присыпая сверху перцем-чили. Не надо думать о боли. Заставить мозг здраво мыслить. Выбраться из ада, в котором у меня рандеву со слугой Дьявола.
Я успокоил
Выставив нож впереди себя, я стал пятиться назад. Может, Минотавр вообще врезался в стенку и ударился об неё виском? Беда в том, что я вообще не слышал падения. Но дальше мысль развивать не пришлось. Меррик (да, Робби прозвал его Мерриком, мать вашу) приближался. Не надо было иметь чутьё диггера, чтоб понять очевидное. Нечто громадное шло на меня. И шло гораздо быстрее моей поступи. Я так и не мог видеть, кто был передо мной. А оное страшнее всего. Неизвестность, пожирающая мозг, рисующая всевозможных монстров в голове. Мне вспомнилась саранча. Её руки-ковши, жадный взгляд. Я чуть не свалился на колею. Это бы точно стоило мне жизни. В рот компот, да когда же треклятая Пушкинская будет?
Немая погоня продолжалась ещё минут с десять. Чего же он ждёт?! Я оглянулся. В конце тоннеля забрезжил свет. Вот он — путь на тот свет, который станет для меня спасением, а не смертью. По крайней мере, отсрочит гибель. Но расстояние и время явно не в мою пользу. Минотавр сократил траекторию пути настолько, чтоб прыгнуть и вцепиться мне в глотку. Я видел перед собой чёрный силуэт, похожий на двухметровый шкаф. И глаза.
— АУ! — Крикнули там, на Пушкинской.
«Шанс есть», — подумал я. Но надо было сразу кричать, а не думать. Один Бог ведает, успеет ли незнакомец сюда прежде, чем существо разорвёт меня в клочья. И Оно бросилось на меня, чтоб столкнуться в безумной пляски смерти.
И наконец, я Его увидел.
— Скажи, Чулок, как там на Крестовском живут? — Владлен, в амплуа самого любопытного, не мог идти спокойно через тоннель.
— Тут в чём дело: Крестовский у нас как столица, понимаешь? С одной стороны, и есть идеальное место в подземке. Не думаю, что Парнас или Комендантский чем-то лучше. У нас анархо-коммунизм, но не такой, что правит какая-та там партия, диктатура пролетариата или же повсюду беспорядки. Нет. Мы придерживаемся негласных правил. С этим всё строго. Малейший проступок, и тебя, в лучшем случае, выселяют на Крайние земли. Не за Зону Отчуждения, а, как правило, на Спортивку.
— А в худшем?
— Цинковый гроб и вперёд ногами — ответил за девушку Кензо. — Можно и наоборот. Правда, тебе к тому времени будет без разницы.
— Вы слышали что-нибудь о Молохе? —
— Почти ничего — вновь подал голос японец. — Но человек для нас важен. Он знает, как покончить с Империей раз и навсегда, как бы пафосно ни звучало. И вот что: пока не дошли до Звенигородской, поведаю вам о сути нашей миссии.
Кензо подробно рассказывал план действий, которые ему несколько дней назад выкладывал Постышев у себя в кабинете на Василеостровской. Диггер решил, что сейчас самое подходящее время, ибо случись с ним что на узле Пушкинская-Звенигородская, операцию обязуются продолжить Белый Чулок и Владлен. Всё-таки три — не один, и шансы на успех значительно возрастают.
— После того, как доберётесь до Волковской — Постышев не сводил глаз с Кензо. — Вам придётся по эскалаторам выйти в город. Выход там на Касимовскую улицу, но ты знаешь. Оттуда в Купчино. Я тебе на карте покажу, в какое именно место вам, в конечном счёте, необходимо попасть и что там делать.
Кензо проследовал за Постышевым к огромной карте Питера, висевшей на стене. Да, Купчино — немалая территория, формально подразумевающая собой весь Фрунзенский и часть Московского района. Мэр Васьки подозвал диггера к себе поближе, после чего указал на то самое место, где путешествие закончится и Молоху откроется позабытая истина.
— Я всё понял — Кензо направился к выходу.
— Удачи тебе, солдат.
Японец не ответил. Теперь картинка в его голове полностью прояснилась. Боец отдал честь мэру, после вышел из кабинета, навсегда захлопнув за собой дверь.
Совсем немного оставалось до Звенигородской, когда Кензо закончил монолог. Чулок с Владленом молчали, по-видимому, переваривая информацию.
— Да, план не из лёгких — первым опомнилась девушка.
— Я вот что не пойму — Владлен остановился. — Нам сказали, что мы должны встретиться на Волковской, так? А что нам мешает перехватить Молоха на Пушкинской? Его жизнь в огромной опасности и крайне неразумно рисковать ею.
— Владлен — Кензо встал перед коммунистом. — Приморский и Гражданский Альянс почему-то уверены в уникальности Молоха, что он, как Беар Гриллс, выживет любой ценой. Даже когда его посылали через Стикс и через Пушкинскую, хотя через них уже давно никто не ходит. Здесь больше вероятности, что мы умрём от руки Ненормального, пока будем дожидаться диггера. А если Молох опередил нас и уже на пути к Волковской?
— Я сомневаюсь. И вообще — нас вон сколько, а там только один монстр засел.
— Что-то вот никто хвалёного монстра убить не может. Не находишь странным? И знаешь ли ты, Владлен Степанович, кто такой Минотавр?
— Конечно, знаю. Мы, коммунисты…
— Давай обойдёмся без трёпа о коммунистах? — перебил Кензо. — В Давней Греции только одному удалось убить Минотавра.
— Ты не сравнивай жопу с пальцем! — Владлен резко направился к станции. — Молох — не Тезей. Я не знаю, что он там обнаружил в Кавголово и как вообще добрался до туда, но это не делает его героем. Вы то сами как думаете? Что, если это он убил бойцов, следовавших с ним тогда к бункеру? И врёт, что у него амнезия?
— И что ты собираешься делать? — Чулок посветила фонарём на большевика.