Молох (сборник)
Шрифт:
Я прошу обратить особое внимание на слово «выражать».Действительно, сама логика, взятая изолированно, никакого содержания не несет, но из таких элементов можно, а точнее, будет можно строить все большие системы. Что же касается скорости переключений, здесь тоже не следует сомневаться. Ротаксаны кружатся со скоростью около 300 000 оборотов в секунду, а весят около 3000 дальтонов. Как молекулярные системы памяти или информационные «склады», они также являются незначительными — 5 нанометров при максимальном растяжении…
6
Итак, с одной стороны, наметились перспективы создания биокомпьютеров, основанных на молекулярной основе bottoт-up, с другой же стороны — еще, может, более обещающее молекулярное строительство,
54
жизненная сила (лат.).
Разумеется, эта пропасть будет заполняться постепенно и медленно, ее же экстраполяционным сопровождающим станет «философия будущего». Придумать этот термин мне помог немецкий философ из Эссена Б. Грефрат, который преподает предмет некой «лемологии» в университете, опираясь на мои дискурсивные работы, такие как «Голем XIV». Он сумел убедительно доказать, что я, собственно говоря, не занимаюсь такой «футурологией», которая стала модной лет двадцать назад, так как никаких конкретных «открытий» не пытаюсь предвидеть, а если то, о чем я писал, и было похоже на «прогнозы», то только в том смысле, в каком Бэкон четыреста лет назад выразил уверенность, что самодвижущиеся машины, созданные человеком, достигнут глубин морей, будут передвигаться по материку и покорят воздух.
Эта «философия будущего» должна была бы создавать основу для познавательного обсуждения, онтологических перспектив, а также дать морально-этическую оценку таких работ Человека, которых еще нет, но к которым уже ведет в конце XX века так называемая непобедимая «фаустовская составляющая» человеческой природы. Дело именно в том, что мы создаем то, что копирует Природу, хотя зачастую иначе, чем это в ней действует (автомобиль ведь не является плагиатом четвероногих животных, а самолет — копией орла), и также то, что когда-нибудь обгонит Природу, выйдя из ее феноменов, как выпущенное из пращи, и тем самым еще резче, чем сегодня, проявится обоюдная острота человеческого «прогресса», который в аверсах является Добром, а в реверсах — одновременно угрожающим и нам и себе Злом. (Это удивительно напоминает слова Библии о «Поедании плодов с Древа Познания», слова дьявола « eritis sicut Deus scientes bonum et malum» [55] …)
55
и будете, как Бог, знать добро и зло (лат.).
До сих пор мое воображение проецировалось как бы в пустоты фантазий, заключенные в отдельные разделы книг (таких как «Сумма технологии»). Сегодня же из тьмы информации начинают возникать первые ступеньки лестницы, ведущие к тем дерзким и опережающим время возможностям, в которых кроется угроза нашему виду даже большая, чем триумф, но поскольку мы уже знаем, что «прогресс» является автокатализационным, что технология так же, как и биотехника, представляет «независимую переменную» истории цивилизации, — все попытки ее задержки, торможения будут обращены в прах.
Наше время, переходное после падения советской империи, без сомнения, является хаосом, в котором кроется не одна опасность. Возможно, этот период вызовет замедление темпов развития научно-познавательной деятельности, мы ведь знаем, что она была почти вдребезги разбита в бывшем СССР, и меньше известно о сигналах тревоги, идущих из научной среды США. Именно по причине исчезновения крупного противника Конгресс и сторонники
56
исследование и разработка (англ.).
Наука, однако, не пострадает, поскольку так или иначе будет развиваться и дальше, а из ее истории мы уже знаем, что периоду появления пригодных для широкого внедрения новых технологий, новых источников энергии, новых инструментов и программ действия всегда должен предшествовать подготовительный период. Особенно это касается фундаментальных исследований, которые способны пойти таким путем развития, который из сегодняшнего дня невозможно ни точно спроектировать, ни даже предвидеть, с результатами полезными или фатальными для человечества. Безработица как результат всеобщей автоматизации может стать бедствием XXI века, и думать об этом следует уже сейчас. (Норберт Винер полвека назад писал об этом в « Human Use of Human Beings».)
Псевдобиологические молекулы (поскольку они при повреждении самовосстанавливаются), молекулы, способные к размножению (репликации), представляют собой нечто большее, чем простое подражание отдельным органическим функциям, плагиат явлений жизни. Они являются вестниками переворота, быть может, станут основой для переоценки, значительно превышающей влияние расщепления нуклонов на человеческое существование. В конце концов, никакой пафос при размышлении над «философией будущего» не нужен.
Большое сожаление вызывает то, что мои предвидения, одетые частично в костюмы и показанные в сюжетах Science Fiction, не в Польше оказались поняты, оценены и признаны полностью правдивыми — проще говоря, явились правдой будущего. Но то, о чем говорит афоризм « Nemo propheta in patria sua [57] », не было выдумано вчера и по сути дела повторяет один очень старый стереотип, против которого нет лекарства. Ведь здесь я был вынужден переводить мои тексты с немецкого!
57
Нет пророка в своем отечестве (лат.).
Наука в Польше находится в фатальном состоянии, и ничто не предсказывает появление терапии, которая бы это состояние провала вылечила. Но это уже является темой для последующих рассуждений: политическая аура как раз способствует нашему отступлению назад и небезопасным взрывам сарматического эгоизма…
7
Чтобы не заканчивать пессимистическими замечаниями, позволю себе процитировать последние слова, которыми я закончил много лет тому назад «Сумму технологии»:
«Из двадцати аминокислотных букв Природа создала язык „в чистом виде“, на котором выражаются — при ничтожной перестановке нуклеотидных слогов — фаги, вирусы, бактерии, тираннозавры, термиты, колибри, леса и народы, если только в распоряжении имеется достаточно времени. Этот язык предвосхищает не только условия на дне океанов и на горных вершинах, но и квантовую природу света, термодинамику, электрохимию, эхолокацию, гидростатику и бог весть что еще, чего мы пока не знаем. Он делает все это лишь „практически“, поскольку, все создавая, ничего не понимает, но насколько это непонимание лучше нашей мудрости. Действительно, стоит научиться такому языку — языку, который создает философов, в то время как наш язык — только философию».