Молодые волки

Белов Александр Константинович

Закончилась экскурсия тем, что нового сержанта отвели в казарму и представили личному составу заставы.

Началась служба, и поначалу складывалась она совсем не так, как хотелось бы Саше.

Отделение он принял все у того же ефрейтора Ивана Скребнева. Тот, казалось, был только рад этому обстоятельству, но очень скоро между бывшим и новым начальниками отделения вспыхнул конфликт. Причиной тому послужило, как позже понял и признал сам Белов, его в корне неправильное поведение. Его ошибка заключалась в том, что к «дедушке»

Скребневу, без пяти минут дембелю, он относился точно так же, как и к любому другому своему подчиненному – гонял на зарядках, придирался к

внешнему виду, к заправке койки и как-то раз даже приказал ее перестелить!

Этот вопиющий случай стал последней каплей, переполнившей чашу терпения ефрейтора. Он решил проучить зарвавшегося сержанта. Сделать это ему было нетрудно – Белов был новеньким, без году неделю, а Скреб-нев был на заставе в авторитете, к тому же совсем недавно сам командовал этим отделением.

И вот однажды утром Белов обнаружил, что его подчиненные все как один перестали выполнять его команды. Более того, сержанта вовсе перестали замечать!

– Отделение, выходи строиться! – скомандовал он, но никто даже и не думал пошевелиться.

А через минуту прозвучала команда Скребнева:

– Выходи строиться! – и солдаты тут же посрывались с места и, выбежав из казармы, замерли в четком строю.

– Равняйсь! – скомандовал Белов – никакой реакции.

– Равняйсь! Смирно! – скомандовал стоявший напротив шеренги Скребнев – и отделение мгновенно выполнило приказ.

– Это что за дела? – гневно рявкнул сержант.

– Напра-во! Бегом марш! – приказал ефрейтор, и отделение убежало на зарядку, оставив своего командира – одного – в полном недоумении.

Что было делать Белову? Обратиться за помощью к офицерам? Но это означало – расписаться в собственной слабости. Ждать, когда все само встанет на свои места? Но тогда можно забыть о своем командирском авторитете… Пораскинув мозгами, Саша понял: выход один – надо немедленно разобраться с ефрейтором.

Сразу после завтрака – в столовую отделение водил тоже Скребнев – Белов подошел к нему и мрачно предложил:

– Пойдем в «ленинку», разговор есть…

Иван был выше Саши почти на голову. С высоты своего роста он смерил его насмешливым взглядом и кивнул:

– Ну, пойдем, поговорим…

Они прошли в Ленинскую комнату и плотно прикрыли за собой дверь. Дневальный, стоящий неподалеку, подозрительно покосился им вслед.

Минуту-другую в «ленинке» было тихо, потом раздался шум спора и следом – грохот опрокидываемой мебели, удары и крики. Как назло в этот момент в казарму зашел замполит, старлей Воронцов. Услышав его голос, дневальный метнулся к «ленинке», дернул дверь – заперто. Он бухнул кулаком по двери и прошипел в замочную скважину:

– Мужики, атас, замполит!

Того времени, что Воронцов шел по коридору, хватило только на то, чтоб отпереть дверь

и кое-как привести себя в порядок. Когда замполит подошел к Ленинской комнате, Скребнев и Белов расставляли опрокинутые стулья.

– В чем дело, Белов? – строго спросил он.

– К уборке готовимся, товарищ старший лейтенант! – не моргнув глазом, бодро отрапортовал тот.

Замполит с подозрением посмотрел на солдат. Под глазом у Белова синел довольно заметный фингал, щеку Скребнева украшала свежая ссадина, и вид у обоих был взъерошенный и смущенный.

– А это что, Скребнев? – офицер кивнул на его щеку.

– А это полка опять упала, товарищ старший лейтенант. С Лениным… – ефрейтор показал на лежавшую на полу груду книг – полное собрание сочинений вождя мирового пролетариата.

– Белов? – замполит вопросительно взглянул на Сашу.

– Так точно, товарищ старший лейтенант, полка упала! – тут же подтвердил он.

Воронцов недоверчиво покачал головой. Здесь явно было что-то не так, но докапываться до истины ему не хотелось совершенно. Он еще раз строго зыркнул на солдат и пробурчал:

– Смотрите у меня! Чтоб через пять минут полный порядок был, ясно?

– Так точно, товарищ старший лейтенант! – хором откликнулись Белов и Скребнев.

До конца дня в казарме было, можно сказать, безвластие – после драки в «ленинке» и сержант Белов, и ефрей-

тор Скребнев попритихли и в командиры не лезли.

А после отбоя Саша неслышно подошел к койке Ивана. Он тронул ефрейтора за плечо и, приложив палец к губам, кивнул в сторону дверей – пойдем, мол, выйдем.

Скребнев, казалось, и не спал: тут же кивнул молча и, лениво почесывая широкую волосатую грудь, вышел за Сашей в коридор.

– Хрен ли надо? – зевнув, спросил он. – Или мало показалось?

Саша кивнул на дверь каптерки:,

– Зайдем…

В каптерке Белов достал бутылку водки, привезенную тайком из Хорога, поставил ее на стол и, как ни в чем не бывало, предложил:

– Поговорим?

Они проболтали полночи и легли спать вполне довольные друг другом вообще и состоявшимся разговором в частности.

Утром, когда Саша приказал построиться, бойцы растерянно замерли, в недоуменном ожидании поглядывая на Скребнева. Тот двинулся к выходу из казармы и, обернувшись у порога, раздраженно рявкнул:

– Ну и хрен ли вы стоите, олухи? Не слышали, что сержант приказал?

Порядок в отделении был восстановлен.

XXIV

После драки в «ленинке» и ночной беседы у Белова с Ваней Скребневым установились нормальные, если не сказать – дружеские, отношения. Ефрейтор взял опеку над молодым сержантом – облазил с ним весь участок границы, за который отвечала застава, показал все самые опасные места, лучшие точки для секретов и вообще – рассказал практически все, что знал сам.