Молодые львы
Шрифт:
– Ах ты зверек, – сказал он, хихикнув и зажимая ей рот рукой. – Маленькая юркая белочка!
Маргарет узнала голос.
– Да это же я, – говорил Фредерик. – Всего-навсего коротенький визит, не бойся. – Он попробовал убрать руку. – Ведь ты же не будешь кричать? – зашептал он с той же насмешкой в голосе, словно забавлялся с ребенком. – Да оно и бесполезно. Во-первых, все пьяны. Во-вторых, я скажу, что ты сама позвала меня, а потом, должно быть, передумала. Мне, конечно, поверят, все знают, что я пользуюсь успехом у девушек, а ты
– Пожалуйста, уйдите, – прошептала Маргарет. – Прошу вас. Я никому не скажу.
Фредерик засмеялся. Он был немного пьян, но не настолько, как хотел казаться.
– Ты милая, очаровательная девочка. Ты самая хорошенькая из всех, кто приезжал в этом сезоне.
– Но почему именно я нужна вам? – с отчаянием спросила Маргарет. – Ведь здесь много других девушек, которые будут рады вам.
– А я хочу тебя. – Фредерик поцеловал ее в шею, как ему казалось, с неотразимой нежностью. – Ты мне очень нравишься.
– А я не хочу! – крикнула Маргарет. – Не хочу!
Она вдруг испугалась, что ее может подвести плохое знание немецкого языка, что она забудет нужные слова и выражения и что какая-нибудь ученическая ошибка станет для нее роковой.
– Это даже интереснее, – продолжал Фредерик, – когда девушка вначале делает вид, что не хочет. Все равно как благородная дама.
Маргарет поняла, что он уже не сомневается в своей победе и просто подсмеивается над ней.
– Многие девушки так себя ведут, – добавил Фредерик.
– Клянусь, я все расскажу вашей матери, – пригрозила Маргарет.
Фредерик тихонько рассмеялся, и смех его в тишине комнаты прозвучал уверенно и непринужденно.
– Можешь рассказать. А как ты думаешь, почему она всегда помещает хорошеньких девушек именно в эту комнату, куда так легко попасть через окно с крыши сарая?
«Нет, это невозможно! – подумала Маргарет. – Невозможно, чтобы эта маленькая, полная, румяная, всегда улыбающаяся женщина, такая аккуратная, такая трудолюбивая и религиозная, развесившая распятия во всех комнатах… А впрочем… – Маргарет вдруг вспомнила неистовый, упорный взгляд и выражение чувственного наслаждения грубой музыкой на потном лице фрау Лангерман там внизу, в холле, когда все они были захвачены пением. – Нет, нет, все возможно, этот глупый восемнадцатилетний мальчишка ничего не выдумывает…»
– Вы часто… – поспешно спросила она, отчаянно пытаясь отсрочить развязку, – вы часто пробирались сюда таким путем?
Фредерик ухмыльнулся, и Маргарет увидела, как сверкнули его зубы. Немного помолчав, он самодовольно ответил:
– В общем, частенько. Но сейчас приходится быть разборчивым: крышу сарая замело снегом, ноги скользят, забираться трудно. Я иду на риск только тогда, когда девушка уж очень хорошенькая, вроде тебя. – Мягкая, опытная, настойчивая рука снова заскользила по ее телу. Ее руки были прижаты к постели. Она пыталась освободиться, но не могла. Фредерик держал ее крепко и улыбался, наслаждаясь
– А ты такая хорошенькая, – шептал он, – у тебя такая фигурка!
– Я сейчас закричу, предупреждаю вас.
– Но ты же себя поставишь в глупое положение, – ответил Фредерик. – Мать осрамит тебя перед всеми гостями и потребует, чтобы ты немедленно уехала, потому что ты заманила ее маленького восемнадцатилетнего сына в свою комнату, а потом устроила скандал. А завтра, когда приедет твой друг, об этом будет говорить весь город… – Тон Фредерика был одновременно насмешливым и доверительным. – Я бы посоветовал тебе лучше не кричать.
Маргарет закрыла глаза и несколько минут лежала молча, удерживая подступившие к глазам слезы. Перед ней промелькнули лица всех этих людей, собравшихся вчера на вечеринку, ухмыляющиеся лица злобных заговорщиков, скрытых под личиной чистых и здоровых горцев, строящих против нее козни в своей снежной крепости. Но вот она почувствовала, что Фредерик выпустил ее руки, и мгновенно вцепилась ему в лицо. Маргарет ощущала, как ее ногти раздирают кожу и слышала противный царапающий звук. Она торопилась, пока он не успел снова захватить ее руки.
– Стерва! – яростно вскрикнул Фредерик. Больно сжав ее руки одной рукой, он наотмашь ударил ее другой по губам. Рот девушки окрасился кровью. – Стерва американская! – Она лежала неподвижно, с окровавленным ртом и глядела на него торжествующим и вызывающим взглядом. Низко над горизонтом стояла луна, заливая комнату мирным серебристым светом. Фредерик еще раз ударил ее тыльной стороной кисти. Несмотря на острую боль, Маргарет все же успела почувствовать, как отвратительно пахнут кухней его руки.
– Если вы сейчас же не уйдете, – внятно, преодолевая противное головокружение, произнесла она, – я завтра убью вас. Обещаю вам, что я и мой друг убьем вас.
Фредерик сидел в прежней позе, все еще сжимая руки девушки, и, склонившись над Маргарет, молча смотрел ей в лицо. Из царапин на его лице сочилась кровь, длинные светлые волосы упали ему на глаза, он тяжело дышал. Потом он нерешительно отвел глаза в сторону и пробормотал:
– Да меня и не интересуют девчонки, которым я не нужен. Овчинка выделки не стоит.
Он выпустил ее руки, с яростью ткнул ее в лицо и слез с кровати, намеренно ударив ее коленом. Потом отошел к окну, облизывая кровоточащие губы, и стал приводить в порядок свою одежду. В холодном свете луны он казался растерянным, жалким и неуклюжим мальчишкой.
Тяжело ступая, Фредерик пересек комнату.
– Я уйду через дверь, – заявил он. – В конце концов, я имею на это право.
Маргарет лежала неподвижно, уставившись в потолок.
Фредерик топтался у двери, не желая уходить побежденным. Маргарет чувствовала, как он лихорадочно подыскивает в своем крестьянском уме какие-нибудь уничтожающие слова, чтобы бросить их ей перед уходом.