Молодые львы
Шрифт:
– Вы опаздываете, – нервно заметил ефрейтор. – Я уж боялся, что с вами что-то случилось.
– Ничего с нами не случилось, – отрубил Христиан.
– Очень хорошо. Осталось всего только три километра. Капитан хотел встретить вас и показать, где вы должны окопаться, – сказал ефрейтор и беспокойно огляделся вокруг. Он все время вел себя так, словно ожидал, что его застрелит снайпер или обстреляет в открытом поле самолет, или он будет убит где-нибудь на высоте прямым попаданием снаряда. Глядя на него, Христиан подумал, что ефрейтора наверняка очень скоро убьют.
Христиан махнул взводу рукой, и солдаты
Перейдя мост, Христиан остановился. Следовавшие за ним солдаты тоже остановились. Механически, помимо своей воли, он начал определять дистанции, оценивать вероятные подступы, секторы обстрела.
– Капитан ждет, – напомнил ефрейтор, беспокойно скользя глазами по дороге, где сегодня должны появиться американцы. – Чего вы остановились?
– Помолчи, – ответил Христиан и направился обратно через мост. Он встал посередине дороги и посмотрел назад. На протяжении ста метров дорога шла прямо, затем огибала высоту и скрывалась из виду. Христиан повернулся кругом и стал всматриваться сквозь утреннюю дымку в дорогу и лежащие перед ним высоты. Дорога в этом направлении поднималась в гору, извиваясь среди каменистых, поросших редким кустарником холмов. Вдали, метрах в восьмистах-тысяче на крутом обрыве виднелись голые валуны. «Среди этих валунов, – механически отметил он, – можно установить пулемет и прикрывать оттуда мост и подступы к нему».
Ефрейтор стоял рядом.
– Я не хочу надоедать вам, унтер-офицер, – проговорил он дрожащим голосом, – но капитан прямо сказал: «Не задерживайтесь, я не приму никаких отговорок».
– Помолчи, – повторил Христиан.
Ефрейтор хотел было возразить, но передумал. Он проглотил слюну и вытер рукой рот. Стоя у въезда на мост, он грустно смотрел на юг.
Христиан начал медленно спускаться по склону оврага к сухому руслу ручья. Его мозг по-прежнему автоматически регистрировал все детали. Примерно в десяти метрах от моста он заметил спускавшийся от дороги пологий скат. На нем не было ни глубоких ям, ни валунов. Под мостом русло ручья было песчаным и мягким, с беспорядочно разбросанными гладкими камнями и пробивающейся кое-где порослью.
«Это можно сделать, и очень просто», – думал Христиан, медленно поднимаясь к дороге. Солдаты взвода к этому времени предусмотрительно сошли с моста и стояли на другой стороне у края дороги, готовые при звуке самолета прыгнуть в канаву, где сидели саперы.
«Словно кролики, – с возмущением подумал Христиан, – у нас не осталось ничего человеческого».
Перед мостом в волнении расхаживал взад и вперед ефрейтор.
– Все, унтер-офицер? – спросил он. – Можно двигаться?
Христиан ничего не ответил. Он снова начал пристально всматриваться в стометровый участок прямой дороги, отделявший их от поворота. Полузакрыв глаза, он представил себе, как первый американец, лежа на животе, будет выглядывать из-за изгиба дороги, чтобы убедиться, что их не подстерегает опасность. Затем голова исчезнет, за ней появится другая, вероятно, голова лейтенанта (казалось, что в американской армии несчетное количество лейтенантов, которых можно бросать на ветер). Потом медленно, прижимаясь
Христиан повернулся и снова взглянул на кучу валунов, видневшихся высоко на крутом обрыве, в тысяче метров от моста. Он был почти уверен, что оттуда будут просматриваться не только подступы к мосту и сам мост, но и тот участок дороги, который они только что прошли, где она извивается по невысоким холмам. Он сможет увидеть американцев на значительном расстоянии, прежде чем они скроются за этим холмом, чтобы потом появиться на изгибе дороги, ведущей к мосту.
Тщательно разработанный план полностью созрел в его мозгу. Он утвердительно кивнул головой, словно этот план был подготовлен и представлен ему кем-то другим, а он только давал свое согласие. Быстро пройдя через мост, он подошел к унтер-офицеру, который командовал саперами.
Тот вопросительно посмотрел на него.
– Вы намерены зимовать на этом мосту? – сказал он Христиану.
– Вы уже подложили заряды под мост? – спросил Христиан.
– Все готово, – ответил сапер, – через минуту после того, как вы пройдете, мы зажжем шнур. Я не знаю, что у вас на уме, но должен вам сказать, что ваше хождение взад и вперед действует мне на нервы. Американцы могут появиться с минуты на минуту, и тогда…
– Есть у вас длинный шнур? – спросил Христиан. – Такой, чтобы горел, скажем, минут пятнадцать?
– Есть, – ответил сапер, – но он нам ни к чему. У нас заложен одноминутный шнур. Этого как раз достаточно, чтобы тот, кто будет поджигать его, успел отбежать.
– Выньте его и поставьте длинный.
– Послушайте, – сказал сапер, – ваше дело провести эти чучела через мой мост, а мое дело взорвать его. Я не указываю, как вам поступить с вашим взводом, и вы не указывайте, что мне делать с моим мостом.
Христиан молча смотрел на унтер-офицера. Это был невысокого роста человек, сумевший каким-то чудом сохранить свою полноту. Он был похож на одного из тех раздражительных и надменных толстяков, которые вечно страдают несварением желудка.
– Мне потребуется еще десяток вон тех мин, – сказал Христиан, указывая жестом на мины, в беспорядке сложенные у края дороги.
– Я расставлю эти мины на дороге по ту сторону моста, – ответил сапер.
– Американцы выловят их миноискателями одну за другой.
– Это уж не мое дело, – огрызнулся сапер, – мне приказано поставить их здесь, и здесь я их поставлю.
– Я остаюсь здесь со своим взводом, – сказал Христиан, – и уверяю вас, что вы их не поставите на дороге.
– Послушайте, унтер-офицер, – проговорил дрожащим от волнения голосом сапер, – сейчас не время спорить. Американцы…
– Возьмите эти мины, – приказал Христиан саперам, – и следуйте за мной.
– Послушайте, – нервно взвизгнул сапер, – этими людьми распоряжаюсь я, а не вы.
– Тогда прикажите им взять эти мины и следовать за мной, – холодно сказал Христиан, стараясь как можно больше подражать лейтенанту Гарденбургу. – Я жду, – резко добавил он.
Сапер задыхался от гнева и страха. Подобно ефрейтору, он теперь через каждые несколько секунд бросал тревожные взгляды в ту сторону, откуда должны были появиться американцы.