Молодые дикари
Шрифт:
– Он был слепым, – ответил Хэнк.
– Ну, так что? Слепота делает его ангелом?
– О чем ты говоришь?
– Выкладывай свою историю, – сказал Ганнисон. – У нас нет времени торчать тут весь день.
– Хорошо, хорошо. – Большой Доминик отложил кий. – Если мне не изменяет память, дело было весной. Началось все с испанской девчонки, с ней спали многие из наших ребят, вы понимаете. В ней не было ничего особенного, но она была всегда под рукой. Кто-то из «Всадников» пронюхал об этом. Похоже, эта девчонка не представляла для них никакой ценности, вы понимаете, что я имею в виду. Но вдруг ни с того ни с сего, только потому, что с ней спали «Орлы», они проявили к ней повышенный
– Затишье?
– Да, так сказать, не было сражений. Вы что, думаете, что мы сражаемся все время? Мистер, вы считаете, что у нас нет других, более интересных дел?
– Ну, хорошо, что дальше?
– Итак, мы пытались решить, где это должно произойти и все остальное. Вначале мы думали, что это будет бой по правилам, вроде бокса. Но потом плюнули и решили устроить настоящую драку, только мы не могли выбрать место и договорились встретиться снова на следующий день вечером. Но нельзя верить этим испанским парням. Все они наркоманы. За дозу наркотика они убьют собственную мать. И вот, в тот же самый вечер, когда еще не было выбрано место сражения, в тот же самый вечер…
(Семеро «Орлов-громовержцев» – Большой Доминик, Дайабло, Боч, Бад, Ридон, Апосто и Кончо – сидят на крыльце одного из жилых домов. С ними сидит и Дэнни Ди Пэйс. Ребята пускают по кругу бутылку дешевого вина. Находящиеся с ними девушки не пьют. Не потому, что они вообще не пьют, а потому, что не хотят пить на ступеньках крыльца на виду у людей. Кроме того, девушки в этот вечер ведут себя сдержанно. Они слышали о предстоящей драке между их ребятами и «Всадниками» и знают, что причиной ссоры послужила четырнадцатилетняя шлюха по имени Роузи, испанка и, вероятно, больная. В особенности была оскорблена Кэрол, потому как предполагается, что она и Дайабло собираются пожениться, и она догадывается, что и Дайабло тоже имел дело с этой испанской проституткой. Кэрол не разговаривает с ним с тех пор, как узнала об этом случае, и сейчас именно она задает тон. Отличительная черта всех членов банды – их постоянная бдительность. Прогуливались ли они по улицам квартала, сидели ли на ступеньках крыльца или бесцельно стояли на перекрестке, их взгляд постоянно скользил по улицам, наблюдая за всем, в ожидании внезапного нападения. В этот вечер у них нет обычной осторожности. Под воздействием вина, которое они пьют в отместку за холодное отношение девушек, они забыли об осторожности, а в Гарлеме это может кончиться плохо.
Нападение совершается быстро и неожиданно.
Из-за угла на улицу с визгом вылетает автомобиль и, накренившись, въезжает на тротуар, едва не сбив Бада, спрыгнувшего с крыльца. За ним мчится другая машина, преследуя Кончо, который прыгнул с крыльца вслед за Бадом и пытается перебежать улицу, чтобы попасть в подвал, где спрятан пистолет. Дверцы машин распахиваются, и на мостовую выскакивают двенадцать ребят. Они быстро бегут к крыльцу. Водители дают газ и на полной скорости исчезают с улицы. «Всадники» вооружены. Первым замечает это Доминик.)
Большой Доминик: «У них оружие! Рассыпайся!»
(Раздаются выстрелы. Находящиеся на грани опьянения, «Орлы-громовержцы» срываются с крыльца и, спотыкаясь, бегут по улице, пытаясь спастись от выстрелов. К счастью, пистолеты самодельные и только с одним зарядом. В Гарлеме легко достать и настоящее огнестрельное оружие, «Всадники» гордятся тем, что у них на вооружении имеется три пистолета 38 калибра. Однако в этот вечер по тем соображениям, что причина для ссоры очень слаба, они
Однако самодельный пистолет хотя и стреляет неточно и не имеет убойной силы настоящего пистолета, тем не менее не является игрушкой. Вылетающие из стволов этих самодельных пистолетов пули 22 калибра – те же самые пули, и они также могут убить.
Пуля попадает Большому Доминику в ногу. Он падает на тротуар и ползет, надеясь найти безопасность в подвале. К нему подбегают Башня, Ридон и Дэнни Ди Пэйс, хватают его иод руки и волокут к ступенькам, ведущим в подвал углового дома.
Вооруженными были только восемь ребят, семеро из них уже выстрелили. Последний стреляет в воздух, и парни бросаются к углу улицы, пробегая мимо места, где спрятались Большой Доминик, Башня и Дэнни.)
Большой Доминик: «Сукины дети! Грязные «японские» ублюдки!»
Дэнни: «Ш-ш-ш, ш-ш-ш, они услышат нас».
Большой Доминик: «Ты думаешь, я буду без ноги. О, боже, неужели я буду без ноги?»
Башня: «Тише! Ради бога, замолчи!»
Дэнни: «Что они делают?»
Башня: «Они остановились на углу».
Дэнни: «Что это? Слышите!» (Они слушают.)
Башня: «Сирена! Это полиция!»
Дэнни: «Прекрасно! У них у всех оружие! Это будет…»
Башня: «Постой. Посмотри-ка».
(Трое ребят подаются вперед. «Всадники» остановились на углу. На этом же углу с расстегнутой курткой стоит Рафаэль Моррез. Один за другим «Всадники» быстро суют пистолеты в его протянутую руку. И так же один за другим Моррез прячет пистолеты под рубаху и за пояс, действуя на ощупь с проворностью слепого. Фрэнки Анариллес последним избавляется от оружия. Все остальные «Всадники» группами по двое и по трое уже разбежались в разные стороны.)
Фрэнки (сжимая плечо Морреза). «Молодчина, Ральфи». (Он убегает, Рафаэль Моррез застегивает молнию на куртке и, постукивая по тротуару самодельной тростью, идет по улице. В это время к обочине тротуара подъезжает полицейская машина.)
Первый полицейский: «Ты! Эй, ты! Стой!»
(Моррез безучастно оборачивается. Первый полицейский готов вылезти из машины, но второй, сидящий ближе к тротуару, останавливает его.)
Второй полицейский: «Все в порядке, Чарли. Он не из тех. Это слепой парень. Я уже встречал его».
(Полицейская машина уезжает. Быстро постукивая тростью, Моррез ускоряет шаг, направляясь по длинной улице в испанский Гарлем.)
– Разве вы не понимаете? – сказал Большой Доминик. – Этот парень был у «Всадников» оруженосцем. Они отдали ему пистолеты, и он благополучно скрылся! Если бы полицейские схватили парней, те оказались бы чистенькими.
– Ты говоришь, что он был оруженосцем только в одном случае? – спросил Хэнк.
– Только в одном случае? Мистер, я вам говорю, что он был членом этой грязной банды.
Ей были знакомы все признаки его беспокойства. Сидя напротив Хэнка, она делала вид, что решает кроссворд, а сама из-за края газеты наблюдала за ним. Он перечитывал свои аккуратно отпечатанные записи. Она понимала: что-то неладно.
Три раза Хэнк вставал из-за стола и ходил на кухню за водой. Два раза сходил в ванную. Заточил четыре уже идеально заточенных карандаша, а спустя десять минут снова принялся их затачивать. Углубившись в записи, он беспокойно ерзал на стуле.