Молодые дикари
Шрифт:
– Итак, в отношении Дэнни? – напомнил Хэнк.
– Я вот что могу вам сказать. Если вы отправите этого парня на электрический стул, то вы сделаете большую ошибку.
– Я никому не выношу приговора, – сказал Хэнк. – Я только обвинитель.
– Именно это я и имею в виду. Могу я говорить откровенно, мистер Белл?
– Настолько откровенно, насколько ты пожелаешь.
– Хорошо. Ребята невиновны.
Хэнк промолчал.
– Я знаю, о чем вы думаете, – продолжал Дайабло. – Они убили слепого парня. Но здесь кое-что побольше, чем посмотреть друг другу в глаза, мистер Белл.
– Например?
– Например, то, что в тот вечер была запланирована драка. Сейчас я говорю с вами, убей меня бог, как брат, выдавая вам нашу внутреннюю информацию, чего я не обязан делать, правильно?
– Продолжай.
– Мы собирались драться. Я сам вел переговоры с этим вонючим пуэрторикашкой, по имени Гаргантюа. Он военачальник «Всадников», вы знаете? Он принимает наркотики. Мне удалось узнать это точно. Половина ребят в их клубе принимают героин. Я полагаю, что именно поэтому они дали такое название своему клубу: под героином они чувствуют себя «на коне». Что касается «Орлов», то они не дотрагиваются до этой дряни. Мы переломаем парню руки, если узнаем, что он принимает наркотики. Верно я говорю, ребята?
Ребята утвердительно закивали.
– Мы решили, что не должно быть никакого тайного нападения. Предполагалось встретиться на Сто двадцать пятой улице. Там мы и собирались драться, понимаете? В десять часов.
– Что ты этим хочешь сказать?
– Я хочу этим сказать вот что: есть какой-нибудь смысл в том, чтобы трое «Орлов» пошли в лагерь врага искать неприятность, когда на этот вечер у нас уже было запланировано достаточно неприятностей? Они прогуливались, вот и все. Просто прогуливались.
– Почему они пошли прогуливаться в испанский Гарлем?
– Откуда я знаю. Может быть, они забрели туда случайно. Может быть, они искали девчонку для развлечений, понимаете? Много ребят волочатся за испанскими девчонками. Они очень темпераментные люди, эти испанцы.
– Итак, они пошли в испанский Гарлем, чтобы просто побродить там, – сказал Хэнк, – а сами набросились на слепого парня и зарезали его насмерть. И ты говоришь, они невиновны.
– Не в том, что они зарезали его. Согласен, они убили маленького грязного пуэрториканца.
– В таком случае, в чем же они невиновны?
– В умышленном убийстве, – ответил Дайабло.
– Понимаю.
– Этот парень выхватил нож, разве вы не знали об этом?
– Так мне говорили, – устало согласился Хэнк.
– Это правда. Я расспрашивал ребят. Я имею в виду знакомых мне пуэрторикашек – кули. Они в общем-то, знаете, неплохие ребята.
– Кули?
– То есть те, кто не принадлежит ни к какому клубу.
– Как Дэнни?
Дайабло не ответил.
– Я говорил с некоторыми из этих ребят, – сказал он, игнорируя вопрос Хэнка, – и они сами видели нож. Что вы на это скажете?
– Это очень интересно, – ответил Хэнк. – Дэнни принадлежал к вашему клубу?
– Я вот что вам скажу, – продолжал Дайабло, снова игнорируя вопрос, – это была самооборона для Башни и Дэнни. Для Бэтмана… Он пожал плечами. – Ну, Бэтман немного тронутый, понимаете?
– Ты имеешь в виду, сумасшедший?
– Ну, не сумасшедший, но… тупой.
Вот оно что! Не обладая юридическим умом, Кармин (Дайабло) Дедженеро только что подсказал Хэнку линию защиты, к которой прибегнут его оппоненты. Для Бэтмана Апосто они попытаются доказать умственную неполноценность – парень просто не знал, что он делал, и не мог отвечать за свои поступки. Для Башни Ридона и Дэнни Ди Пэйса они попытаются доказать, что это был случай убийства при оправдывающих обстоятельствах – ребята убили во время самообороны. Короче говоря, они попытаются спасти от наказания всех ребят.
«Спасибо тебе, Дайабло Дедженеро, – подумал Хэнк. – Я в это утро туговато соображаю».
– Ты хочешь помочь своим друзьям? – спросил Хэнк.
– Естественно. Они невиновны.
– Тогда расскажи мне о том, о чем мне хотелось бы знать.
– Валяйте.
– Дэнни является членом клуба?
– Какое это имеет значение?
– Это может иметь большое значение.
– Вы хотите сказать – для обвинения. Вы думаете, если он один из нас, вам будет легче посадить его на электрический стул?
– Если он виновен, он будет осужден, – ответил Хэнк. – И это не имеет никакого отношения к тому, является ли он одним из вас или нет. Может быть, тебя это удивит, но меня интересует правда.
– Это, действительно, неожиданность, – сказал Дайабло, ухмыляясь. – В самом деле, это всегда удивляет, когда кто-нибудь, связанный с законом, интересуется правдой. Здесь, в Гарлеме, они интересуются только тем, как бы вытряхнуть из тебя душу всякий раз, когда у них появляется такая возможность.
– Дэнни был членом клуба?
– И да, и нет, – ответил Дайабло.
– Что это за ответ?
– Я вам сказал. И да, и нет. Он не был в полном смысле слова ни кули, ни «Орлом». Он был вроде как бы… А черт его знает, как его назвать. Например, если начиналась драка, он шел с нами, а иногда и не шел, и мы никогда не принуждали его.
– Каким образом он добился такой привилегии? – спросил Хэнк.
– Ну… – Дайабло помолчал. – Не поймите меня неправильно. У нас достаточно смелости, даже много ее. Если бы мы захотели, то могли бы скрутить Дэнни в бараний рог. Но мы не хотели делать этого. Мы не сделали этого с самого начала, когда он ясно определил свою позицию, понимаете? Потому, что мы уважали ее. И потом, в некотором роде, он был один из нас.
– Но не совсем.
– Нет. Он так и не купил нашу отличительную куртку. У нас есть специальные куртки. Мы иногда носим их, но сейчас очень редко из-за того, что, как только «Всадники» увидят нас в них, они свирепеют, и между нами начинаются военные действия. Даже полицейским не нравятся наши куртки. Они всех взбудораживают. Мы почти их не носим, а Дэнни даже и не покупал.
– Вы предлагали ему вступить в клуб?
– Конечно. Много раз. Я считаю, что практически он уже один из нас, но в то же время он не член клуба. Он просто хотел быть… – Дайабло пожал плечами. – Я не могу даже объяснить этого. Тем не менее он хороший парень, надежный парень. Мы поняли это сразу же, как только он сюда переехал.