Молодые Боги
Шрифт:
Сначала я вновь ощутил чарующий аромат цитруса и жасмина, а после почувствовал прикосновение плечом – принцесса, даже имени которой пока не знал, шла совсем рядом.
– Серторий или Аэций? – спросила она у меня неожиданно.
– Аэций, - ответил даже не раздумывая.
– Красс или Спартак?
– Красс, конечно, - удивился я.
– Октавиан или Антоний?
Здесь пришлось несколько задуматься.
– Ну? – поторопила меня незнакомка.
– Антоний.
– Цезарь или Помпей?
– Брут, если есть вариант - Помпей плохо кончил.
– А Брут хорошо? – смешливо подняла бровь принцесса, но почти
– Так ты республиканец? – разочарованно протянула она и закатила глаза, - о боги, с кем я связалась!
– Кассий Херея или Луций Катилина?
– поинтересовался я в свою очередь.
Девушка покачала головой, недоуменно глянув, но вдруг озорно сверкнула глазами.
– Держи в уме – сейчас будешь имя выбирать.
«Какое имя?» - вопрос я задал только мысленно, потому что очередной узкий – едва шире плеч проулок уже вывел нас на небольшую пустую площадь, в центре которой расположилось одинокое приземистое строение. Нехарактерное, чужеродное даже городской архитектуре: грубые прямые линии, крупные блоки – по духу здание напоминало египетский храм. По мере приближения едва чадящие над крыльцом факелы самопроизвольно загорелись ярче. Точно, египетский стиль – рассмотрел я отблески огня на характерном орнаменте, и лишь потом задумался о странном поведении факелов.
Стоило нам зайти на крыльцо, как вперед из темноты шагнули два стража. Я вздрогнул – ощущение было, будто они появились прямо из грубой кладки камней – до этого силуэтов охранников не видел. Принцесса не удостоила их даже взглядом – и наша процессия из шести человек, сопровождаемая двумя молчаливыми охранниками, двинулась прямо ко входу. Подхватив факел из специальной стойки, моя… спасительница, провожатая, спутница? А последний ее удар этот? Ну уж не повелительница, точно – в глазах иногда мелькает что-то неуловимо детское, как будто ей лет шестнадцать, не больше.
Пока я размышлял, юная принцесса уже двинулась внутрь. Факел в ее руке самопроизвольно вспыхнул, освещая прямой коридор. Оглянувшись на спутников, я двинулся следом, услышав за спиной дружные шаги.
Внутри было пыльно и душно. Пахло затхлостью и неприятно-сладковатым ароматом гниения. Тесные коридоры давили на стены, темнота из арок проходов пугала, как и крупные, грубые фрески с лицами богов. Почти сразу коридор пошел под уклон вниз, и мы миновали несколько крутых, на сто восемьдесят градусов, поворотов –спускаясь все глубже под землю.
Рассматривая в свете факела фрески и статуи, необычайно четко прочувствовал характерный дух для египетских храмов и дворцовых строений – осознание собственной низменности перед лицом богов и повелителей.
Коридор закончился неожиданно, и мы оказались в большом зале. Ярко – до рези в глазах, вспыхнули факелы, освещая большое помещение. В центре, на троне, расположенном на небольшом постаменте, восседала аспидно-черная статуя с собачьей головой. Анубис – почти сразу вспомнил имя бога, изображенного в скульптуре из аспидно-черного камня. И голова у него не собачья, а шакалья – если уж быть точным.
По стенам стояло человек десять послушников в плотных серых накидках и жрец в белом одеянии, с золотым массивным воротником, обнимающим плечи. Жрец был побрит наголо – на его гладкой, умасленной коже лысого черепа бликовали отсветы факелов. Стоило нам остановиться, как жрец двинулся вперед, рассматривая меня близко посаженными впалыми глазами. За ним – строго
– Этот, - показала она жрецу на меня, протягивая небольшой кошелек. Отобрав у меня меч, она отдала его Кельтиллю. Жрец между тем, спрятав кошелек в складках одеяния, воззрился на принцессу.
– Жизнь через смерть?
– Жизнь через смерть, - подтвердила девушка.
Ее звонкий – почти детский сейчас голос чужеродно свежо раздавался в мрачном помещении. Послушники между тем практически синхронно скинули свои капюшоны, поворачиваясь ко мне.
Конечно, есть джентльмены, которые наступив в темноте на кошку, называют ее кошкой. Я же под взглядом слуг Анубиса выругался и едва не подпрыгнул – у обоих послушников были собачьи головы! Длинные, вытянутые носы, стоящие торчком уши – и покрытая жесткой щетиной кожа. На плечах собачья шерсть плавно переходила в обычную, человеческую кожу – неприятное, пугающее зрелище.
– Не позорься, - громким шепотом прошипела принцесса, реагируя на мой испуганный возглас. Пытаясь сохранить невозмутимость, и избегая смотреть на страшных собаколюдей, я глянул на девушку.
– Я пока пойду, встретимся у выхода, – кивнула она, и добавила, будто оправдываясь: - Тяжелое зрелище, не очень его люблю.
Испуг оставался – надеюсь, у меня получалось его не показывать, а вот невысказанный вопрос в моих глазах точно присутствовал. Вплотную приблизившись, принцесса в который раз окутала меня пьянящим ароматом цитруса и жасмина.
– Да не бойся, все будет хорошо, - прошептала она, едва-едва коснувшись губами моей щеки. – Имя придумал? – отстранилась она и подмигнула, прежде чем удалиться.
Послушники шагнули ко мне. Было довольно неуютно, но я сохранил невозмутимость, когда они мягко подхватили меня за плечи и повели к восседающей на троне статуе. Чуть скосив глаза, обратил внимание на руку одного из послушников – вместо обычных, человеческих ногтей, пальцы венчали острые когти.
Втроем мы подошли к трону, а позади – я чувствовал его присутствие, находился жрец. Стоило мне остановиться напротив статуи бога – его красные глаза из драгоценных камней были на одной линии с моими, как жрец положил мне руки на плечи, заставляя встать на колени. Послушники цепко подхватили мои запястья и вложили их в раскрытые ладони бога. Напрягшись, я попытался вспомнить – вроде бы, когда мы вошли, руки у статуи были скрещены на груди? Или нет?
– Ай! – только успел воскликнуть я, когда послушники резким движением глубоко вскрыли мне своими когтями запястья. Щедро брызнувшая кровь начала заполнять ладони статуи, капая на пол, а послушники с силой прижали мои запястья к холодному мрамору.
Я еле сдерживался, чтобы не начать вырываться и кричать – внутри все похолодело от страха – сдерживали лишь звучавшие в ушах слова принцессы о том, что мы встречаемся наверху. Неожиданно руки оказались стиснуты железной хваткой – опустив взгляд, я с ужасом увидел, что статуя сомкнула пальцы на моих запястьях. Теперь уже не сдерживался – закричал в ужасе, вскакивая. Вернее, попытался – из горла вырвался лишь негромкий стон - тело мне больше не повиновалось, налившись слабостью. С чрезвычайно четкостью почувствовал, как вместе с кровью из меня выходит жизнь. Перед глазами возникла темная пелена, и я мысленно обреченно выругался – надо же быть таким наивным, поверить этой, этой…