Молодость века
Шрифт:
ОТ АВТОРА
Эта книга не является ни автобиографией, ни попыткой дать исчерпывающее описание событий, происходивших после Великой Октябрьской революции
Революция не требовала от участников ее справок о возрасте, она требовала действия.
Сотни тысяч молодых людей покинули свои семьи и стали участниками борьбы за власть Советов. Их воспитывало первое поколение большевиков, передавая свой опыт, знания, безграничную веру в партию и в справедливость нашего дела.
Руководя этими молодыми людьми, учитывая подготовку, способности и свойства характера каждого из них, партия доверяла им выполнение ответственных задач. Так и шел каждый из них по сложным дорогам жизни. Греческое слово «история» обозначает повествование о том, что известно. Мне казалось, что для будущей истории Советского государства важно, чтобы никто из нас не умолчал о том, что помнит и пережил, особенно, если события, участником которых он был, могут представлять интерес в наши дни.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
МОСКВА ДО И ПОСЛЕ ОКТЯБРЯ
ПЕРЕД ОКТЯБРЕМ
Шел третий год первой мировой войны. Царское правительство потеряло всякий авторитет в стране. Армия, руководимая бездарными генералами, терпела поражение за поражением. По-прежнему с фронта в тыл шли бесконечные эшелоны с ранеными. На фронт в качестве пополнения отправлялись наскоро обученные бородатые ополченцы с крестом на папахах вместо кокарды.
Несмотря на то, что страна обладала неисчерпаемыми запасами продовольствия, скопившимися на Волге, Урале и в Сибири, правительство оказалось не в состоянии нормально снабжать столицы, а иногда и действующую армию. На фронте начались так называемые «мясные бунты».
Даже в Москве, которая снабжалась, благодаря своему центральному положению лучше, чем Петроград, цены на продовольствие значительно опередили повышение заработной платы.
В 1916 году в России в разное время бастовало свыше миллиона рабочих. Последняя искра надежды вспыхнула над погруженной в отчаяние страной в период прорыва войск Юго-Западного фронта летом 1916 года. Но наступающие армии не были поддержаны соседними фронтами и союзниками на Западе. Уже осенью этого года Румыния была почти полностью оккупирована немцами. Война стала безнадежной…
В декабре шестнадцатого года стояли жестокие морозы.
Однажды вечером я сидел в своей комнате, читая какую-то книгу, когда в квартире раздался
Я вышел в переднюю и увидел старшего брата Михаила, с маленьким чемоданом в руке. Михаил был призван в армию еще в начале войны. Как вольноопределяющийся первого разряда, то есть солдат, имеющий неполное среднее образование, он, как полагалось, через шесть месяцев был произведен в унтер-офицеры, а через год должен был держать экзамены, чтобы получить чин прапорщика, — по условиям военного времени это не представляло трудностей.
Однако он предпочел остаться солдатом. Михаил отличался физической силой, не часто встречающейся даже среди профессиональных атлетов, большой смелостью и был по характеру очень веселым человеком. Поэтому командир полка его знал и любил. Он вызвал его для объяснений. Михаил коротко ответил, что предпочитает воевать солдатом.
Как-то проезжая через Москву, командир полка заехал к нам домой, привез от него письмо и, застав мать, советовал ей повлиять на сына, чтобы тот не отказывался от офицерского чина. Это был уже старый боевой пехотный полковник с седыми усами.
— Помилуйте, сударыня, — говорил он, — сама природа предназначила его для военной службы!
Мать была образованная и умная женщина. Она ездила ежегодно за границу, поддерживала связи с эмигрантами. Война застала ее с отцом в Германии. Им с трудом удалось через Швецию вернуться на родину. У отца и матери взгляды совпадали. Они презирали царское правительство и считали, что оно не способно выиграть войну. К тому же мои старшие братья, Сергей и Михаил, пострадали после 1905 года. Сергею только через два года удалось восстановиться в университете, а Михаил был навсегда исключен из гимназии.
Мать была близорука и, не любя очков, носила лорнет на цепочке. Она открыла лорнет, посмотрела на полковника и ответила:
— Видите ли, я всегда хотела, чтобы мои дети имели сильный и самостоятельный характер. Уже по одному этому я не могу давать никаких советов своему сыну…
Теперь Михаил, сняв башлык и шинель и оправив гимнастерку, направился прямо в столовую. Открыв буфет, где стояло блюдо с холодными котлетами, он поставил его на стол, вынул из заднего кармана фляжку и, отрезав полбуханки черного хлеба, принялся за работу.
Я знал, что расспрашивать его во время еды бесполезно.
Отодвинув пустое блюдо, он начал пить чай, который к этому времени принесли на стол.
Наконец я не выдержал и сказал:
— Неужели ты не можешь в нескольких словах рассказать, что делается на фронте?
— Могу, — ответил он, прихлебывая чай с блюдечка. — Раньше были кадровые солдаты и офицеры, было желание воевать, но не было снарядов, не хватало винтовок, патронов, артиллерии. Теперь есть боеприпасы и оружие. Но кадровых офицеров и солдат мало, а главное, за редким исключением, никто не хочет воевать и не верит в возможность победы. Войну надо кончать!
Так я услышал в первый раз фразу, которая впоследствии стала одним из лозунгов Октября…
Если в Петрограде падению самодержавия предшествовали всеобщая забастовка, демонстрации и столкновения с полицией в течение двух дней, то в Москве к вечеру 28 февраля 1917 года все население вышло на улицу и направилось к Городской думе. В огромной толпе собравшихся перед ее зданием время от времени раздавались крики, и сквозь ее строй гимназисты, студенты, рабочие проводили то огромных, увешанных медалями городовых, то околоточных надзирателей.