Молодое вино
Шрифт:
– Я думал яе о нем и не о ней. Ребенок... Он мог родиться уродом, искалеченным.
– Мы смотрим на вещи иначе. Он был здоров. То же произошло с двумя близнецами год спустя. Все трое здоровы и стопроцентные телепаты. Мы убедились.
– И на этом основании...?
– Мы установили генераторы, излучение которых охватит всю планету. Теперь это просто. Пять штук, выведенных на свободную орбиту, этого хватит.
– Она засмеялась.
– Мы ведь тоже балуемся математикой. Только самой обыкновенной.
– Но как же можно решиться на такую вещь всего лишь после
– А ты раосмотрн-ка альтернативу этому одновременному всеобщему облучению, которое иы намерены провести. Принцип открыт, науку вспять не повернешь. Выбирать приходится между тем, что планируем мы, и движением черепашьим шагом. Если последнее, то большие потрясения неизбежны. Ненависть семей с обычными детьми к тем, где дети-телепаты. Ненависть между государствами, которая, возможно, приведет к войнам. Хаос, вытекающий из противоречий между новым и старым. Нет, мир рванется вперед гигантским скачком.
– И все же-всего после трех экспериментов!-повторил он.
– Не забывай про обезьян. Их было пять. А повторяемость явления на обезьянах и человеке дает двойную гарантию. Дело в том, что это не тот опыт, который можно контролировать на ряде поколений. Это слишком опасно. Мы верим, что в данном случае смелость-единственный правильный путь. Мир, в который ты вернешься, будет благодарить нас за это решение.
– А что, если я с этим не соглашусь? Что если я считаю, что мир должен узнать об этом, пока у него есть возможность сказать НЕТ?!
– Ты обманул бы мое доверие. А я просто-напросто от всего отопрусь. До других тебе не добраться -даже я не знаю, где находятся генераторы. Все отнесут ва. счет нервного возсуждения, возникшего в ходе подготовки к полету. Скорее всего, тебя с него снимут.
Он ответил устало:
– Вероятно, ты права. Да и вообще это не мой мир. От него я отказался, войдя в команду "Астронавта". Что же касается мира 2129 года, то, если ты говоришь правду, им все равно будут управлять телепаты.-Он улыбнулся.-Ну, а если нам это столетие не понравится, мы снова удерем к Проциону. А может быть, новые люди будут нам симпатичны. И мы останемся на Земле.
Она сказала с некоторым сожалением:
– А я уже тогда буду мертва. Давно мертва.
Он стремительно схватил ее руку.
– Полетим с нами! Ты увидишь свой великий проект осуществленным! Вернешься и увидишь мир, который ты помогла создать, увидишь в самом его расцвете! Это стоит восьми лет!
Она вырвалась.
– Нет. Нет, Хол. Я хочу видеть его сейчас.
Он ответил:
– Ну что ж. Так - значит - так.
Они прошли парк насквозь. Вот и ворота, а за ними- огни и шум города. Мертвенное неоновое зарево прорвалось ярким пламенем девятнадцатичасовой ракеты, стартовавшей с ракетодрома на окраине города. Меньше чем через 48 часов такая же вспышка унесет его за пределы этого мира, причем безвозвратно-за дределы этого времени. В это было трудно поверить, но он знал, .что это так. Его окружал прочный, недвижный мир: шум транспорта, прохладный ветер, теплое дыхание
Он сказал:
– Завтра для этого уже не будет времени.
– Я знаю.
Она подняла к нему лицо, и он поцеловал ее.
– Я оставлю письмо,-шепнула она,-моей телепатической праправнучке. Пусть поцелует тебя в память о прошлом. Надеюсь, ей не придется разочароваться.
Они вышли за ворота. Он вынул ультразвуковой свисток и вызвал ей автокар. Бесшумно подкатив, автокар остановился. После нее остался лишь тонкий запах духов. Он увез его в свое долгое путешествие.
Хол с Томом Реннисом сидели в маленьком, ослепительно освещенном, изрядно надоевшем помещении рубки. Хол знал каждую мелочь в этoй каюте. BOH та тонкая трещина в металле появилась чуть больше четырех лет назад после отвратительной .посадки на третьей планете Проциона.
Хол раздраженно буркнул:
– Не можешь сделать изображение поярче, что ли?!
Реннис ответил с медлительным спокойствием, вызывавшим всеобщее раздражение на протяжении всех этих долгих лет:
– Еще денька два, и тебе уже телескоп не понадобится.
– Он ухмыльнулся.
– Сможешь прямо перемигнуться с какойнибудь телепаткой.
Восемь лет назад Хол рассказал ему о том изменившемся мире, в который они, возможно, попадут, вернувшись на Землю. Том принял это как шутку и охотно ею пользовался. Хол пристально посмотрел на Ренниса:
– Даже cели они там отрастили по три головы, то и то свидеться будет приятно.
Реннис продолжал:
– Ну вот мы и у цели. Не думаю, что среди нас нашлись бы добровольцы, знай мы тогда, что ждет нас в полете.
Хол отозвался с некоторой завистью:
– Ты-то ведь перенес все преотлично!
Реннис лениво улыбнулся:
– Господь Бог наделил меня невыразительной физией и замедленной реакцией. Этим я и пользовался по мере сил. Не думаю, что выдержал бы так долго, кабы не удовольствие видеть, что это поджаривает вам пятки.
Хол воскликнул:
– Ишь ты, ублюдок!-Впрочем, звучало это достаточно добродушно. Он сказал колеблясь:-Том...
Том поднял на него глаза:
– Ну?
– Насчет этих телепатов... Неохота мне начинать снова этот разговор, но... Эллен... она ведь такая... она ведь была такой необыкновенной женщиной. Я ей верю. Если уж она сказала, что они аадумали что-то сделать, значит это было осуществлено.
– Вейнберг думает иначе.
– Вейнберг -не верил, что деревья на Проциюне-2 способны передвигаться, стока одно из них не подобралось к нему сзади и чуть не стащило с него шлем.
– Верно, я и не собираюсь брать его в арбитры. По правде говоря, я много думал об этом. Мое, так сказать, сардонически неподвижное лицо умело скрывало беспокойство. Ты ведь правдивый парень, да и смекалки сочинить такое потрясающее вранье у тебя не хватит. Я хоть и мало знал Эллен, но все же достаточно, чтобы сообразить, что она на это способна еще меньше. Если это правда, то в ближайшие два месяца мне очень пригодится мое спокойствие.
– А как, ты думаешь, они к нам отнесутся?
Реннис снова усмехнулся.