Молодильные яблоки
Шрифт:
– Я…
Царь вытянул в его сторону раскрытую ладонь, призывая закончить речи, пока не стало слишком поздно. Охотник намек понял и ретировался. Царь повернулся к толпе и прокричал:
– По коням, господа! Уже обед, а мы еще никого не поймали.
Советник приглашающе указал на своего коня:
– Прошу, Мартин! Или предпочитаете пешком?
Мальчишка до сих пор не мог ничего сказать. На его месте я бы тоже молчал: еще бы, всего-навсего шел по лесу, никого не трогал, а тут сразу царевич, советник, да еще царь с кучей придворных на голову свалились и всеобщее внимание обращено именно на него.
– На моем коне доберемся, – отказался я. – Мартин, пошли!
Но парень не шевелился, пока я не схватил его за рукав и не потянул за собой.
– Я буду ждать на опушке, – предупредил советник. – Не отставайте!
– Мы скоро, конь недалеко остался, – кивнул я.
Толпа охотников вскочила на коней и ускакала следом за бросившимися в лесную чащобу собаками. Через минуту мимо нас протрусил на старенькой лошади пожилой граф. Умудряясь насвистывать популярную мелодию для оркестра со скрипкой, он, как и я, наслаждался одиночеством. Охотник из него был никудышный, и он просто разъезжал по лесу в свое удовольствие, стараясь не особо отставать от основной группы, чтобы успеть пообедать зажаренными на костре охотничьими трофеями. Графская кляча проследовала по свежим следам и скрылась из виду.
– Ты идешь или нет? – повторил я.
– Так, ты… вы… ты… не передумал… ли? Я перешел на шепот:
– Как тебя звать на самом деле?
– Мартынко.
– Серьезно?!.. Мама родная, бывают же совпадения в жизни! А меня зовут Иван. Царевич.
– Я вижу, что не дурак! – машинально ответил Мартынко. Но испугавшись, что ляпнул что-то не то, сглотнул и забормотал: – То есть, я хотел сказать…
– Все правильно, – ухмыльнулся я. – Слушай, Мартынко, ты далеко живешь?
– Деревня Маковка, здесь недалеко, – Он неопределенно махнул рукой.
– Разве вас не предупредили о сегодняшней охоте?
– Я ушел из дома.
– Совсем?!
– Нет, до вечера.
– Отлично, значит, успеешь побывать во дворце.
– Не издевайтесь надо мной, а? Кто меня туда пустит? – Мальчишка так и не поверил в реальность происходящего.
Я рассмеялся: хотелось бы посмотреть на придворного, который вздумает запретить мне пройти домой с личным гостем, особенно теперь, когда отец приказал советнику проводить его и привести в порядок. Да этот придворный завтра же окажется в непролазной глуши, до самой смерти грехи замаливать.
– А куда они денутся?
Мартынко призадумался. Бросил восхищенный взгляд на мой костюм и угрюмо поглядел на свой, изорванный собакой.
– Во дворце тебе найдут приличную обнову, – пообещал я. – Главное, не забывай, что отныне являешься моим помощником, и всем говори, что давно ходишь на охоту вместе со мной. Запомнил?
– Еще бы! – Перед его внутренним взором стояли оскаленные собачьи пасти, и Мартынко понимал, что с ним станет после первой же ошибки.
Советник прискакал в город первым и приказал открыть ворота, чтобы мы проехали без остановок (есть преимущества в том, чтобы быть царевичем: тебя никто не останавливает и не требует документы или уплаты дорожного налога).
Остановились мы у ворот дворцового парка. Сами. Я всегда там останавливался.
– Как охота, юное Вашество? – улыбнулся седой охранник Павел, стоявший
– С трудом, дядя Павел! – ответил я.
Советник поскакал дальше, и я позволил себе поделиться впечатлениями, не опасаясь, что охранник расскажет об этом еще кому-нибудь.
– А что так?
– Отец всю охоту разогнал! Одну птаху подбили, и ту собаки съели, – я указал на Мартина, – хорошо хоть, помощника в лесу нашел.
– Дикий? – Охранник хитро прищурил один глаз.
– Домашний! – отмахнулся я. – Но свирепый!..
– Как звать?
– Мартин!
– Редкое имя! Такое только в лесу и встретишь. – Охранник пристально посмотрел на мальчишку, запоминая его лицо, и указал на дорогу. – Проезжайте, молодые люди.
– Вперед, Гром! – приказал я, и конь поскакал, догоняя значительно обогнавшего нас советника. – Ну вот, Мартин, теперь ты занесен в списки особо важных персон, и дядя Павел пропустит тебя даже тогда, когда остальным хода не будет!
– Серьезно?
– Вполне.
– А он… по-настоящему твой дядя? – шепотом спросил Мартин. – Он брат царя?!
– Нет. Я его так называю, потому что мы друг с другом знакомы буквально с моего рождения. Его даже отец так называет! И придворные тоже.
– Да ну?! – изумился Мартин.
– Сам увидишь, – пообещал я. – Он каждый вечер рассказывает уйму интересных историй, его со всего города сбегаются послушать!
– Так он не только стражник, но и сказочник?
– Он давно уже не стражник, – объяснил я, – Отец своим указом отправил его на почетный отдых, каждый месяц выплачивая вознаграждение за многолетнюю работу. Но дядя Павел настолько привык к своему рабочему месту, что не захотел его покидать, и охраняет парк ради собственного удовольствия. Ты не поверишь, ведь ему уже семьдесят три года!
– С ума сойти! – изумился Мартин
– Вот такие у нас чудеса! – с гордостью произнес я. – А вот и конюшня…
Повар, услышав от меня про габариты сегодняшнего трофея, с ходу определил, что приготовил бы птаху за двадцать минут, но съесть ее было бы довольно сложно, потому что там, окромя перьев и кожи с костями, вряд ли было что-то еще. И аналог такой не найти, если только не поймать месячного цыпленка.
– Царевич, я тебя прошу: дай ты этим дистрофикам пожить на свете! Лучше посмотри, какие у нас нынче куры на вертеле – одно загляденье!
У Мартина забурчало в животе.
– Даже он согласен! – моментально среагировал повар.
Мартин смутился. Повар указал на плиту:
– Скоро будет ужин, не переживайте. На кухню вошел советник. Увидев нас, он воскликнул:
– Вот вы где! А я по коридорам искал, думал, вы наперегонки бегаете.
– А можно? – изумился Мартин.
По его мнению, ходить по дворцовым коридорам полагалось на цыпочках и при этом не дышать в сторону роскошных портьер, картин и всякого прочего, что вешалось, прибивалось или устанавливалось на протяжении сотен лет. Страшное дело: уборщиков столько, что их количество сравнимо с городской стражей. Только веники сотнями выбрасываем еженедельно.