Молочник

Абрамов Владимир

Вначале завернул в магазин одежды. В первую очередь надо было прикрыть голову, чтобы не пугать людей внешним видом. Оттуда вышел в синей бейсболке с лейблом футбольного клуба "Арсенал".

По пути к метро, в том же лотке, торгующем прессой, приобрёл путеводитель по Лондону и справочник для абитуриентов. Возле метро всё те же двое негров-проповедников зазывали людей, активный чернокожий потрясал библией перед сорокалетним белым джентльменом в деловом костюме.

– Сэр, послушайте, я вам поведаю о том, почему настоящие евреи - это чернокожие, - говорил он джентльмену.
– Вот,

в библии сказано...

Я отошёл в сторону, чтобы трёп проповедника не мешал изучать справочник.

Имперский и Королевский колледжи сразу отбросил, туда на хромой кобыле не подъедешь, а вот сравнительно молодой Дэвид Гейм Колледж, образованный в 1974 году, привлёк повышенное внимание. В справочнике было сказано, что у них одни из лучших научных лабораторий, оснащенных всем необходимым оборудованием: химическая, биологическая и физическая. Ехать недалеко, от станции Брикстон всего тридцать пять минут с одной пересадкой до станции Олгейт и две минуты пешком.

По пути завернул в пару магазинов. В одном купил пару тортиков, в другом приобрёл два термоса, затем завернул в кафе и заказал чайник с чёрным чаем и кофейник с кофе. Напитки перелил в новенькие термоса и добавил туда по паре доз Елейной смазки Григория. Положив термоса в сумку, продолжил путь до колледжа.

В администрации у симпатичной девушки Джени расспросил о кафедрах и профессорах, тортик без всяких зелий расположил её к конструктивной беседе. Если бы это была компьютерная игра двадцать первого века, то над тортом была бы надпись "+100 к репутации с сотрудниками администрации учебного заведения". Выяснив нужную информацию, попрощался с девушкой и направился в корпус, в котором расположены лаборатории естественных наук.

В пригожий июльский день мне не встретилось ни одного студента. В химической лаборатории, куда я вошёл, предварительно постучавшись, обнаружил сорокалетнего китайца, у него были тёмные прямые волосы, на округлом лице овальные очки в титановой оправе. Одетый в белый медицинский халат мужчина одарил меня добродушной улыбкой.

– Добрый день, доктор Кан. У вас есть свободное время?

– Здравствуйте, молодой человек, - тепло на чистом английском сказал Кан.
– Вы не похожи ни на одного из моих студентов, очень молодо выглядите.

– Извиняюсь, доктор Кан, я не ваш студент. Колин Криви, корреспондент журнала "Придира". Вас рекомендовали как большого специалиста в области химии. Надеюсь, у вас найдётся время для небольшого интервью?

– Недавно работаете?
– спросил он.
– Проходите, не стойте в дверях, мистер Криви.

Подойдя к письменному столу, рядом с которым стоял преподаватель химии, я поставил на стол тортик.

– Прошу. Надеюсь, вы не против сладкого? У меня с собой есть горячий чай и кофе. Старшие коллеги говорили, что под чай с тортом интервью идёт гораздо успешней. И вы правы, я недавно занялся журналистикой.

– Ох, право слово, не стоило, - слегка наигранно сказал китаец.
– Признаться, юноша, вы меня удивили. Вы первый, кто ко мне приходит с вкуснятиной. Вам кто-то успел рассказать, что я большой любитель сладкого?

– Нет, сэр, обычная логика. Все люди любят сладкое, даже диабетики и сидящие на диете блондинки. Только последним двум категориям людей, к их сожалениям, тортики противопоказаны.

– В логике вам не откажешь, - улыбнулся преподаватель.
– Присаживайтесь, - он показал пример, выставил на стол две чайных кружки и

присел. Я расположился напротив и вынул из кармана оба термоса.

– У вас вместительная сумка, на первый взгляд не скажешь, что в ней столько поместится, - оказался очень наблюдательным китаец.

– Она как дамская, туда можно запихнуть дирижабль, и там же его потерять.

– Так какой вопрос вас интересует?
– начал распечатывать торт мужчина.

– Чёрный чай или кофе?

– Кофе, - слегка усмехнулся Кан.
– Но я имел в виду другой вопрос, который вас привёл ко мне.

– Видите ли, в чём дело, в последнее время в связи с нестабильной ситуацией между Индией и Пакистаном, идут бурные обсуждения о разработке Индией ядерного оружия, - разливая по чашкам кофе, я старался заговорить мужчине зубы.
– В то же время один из высокопоставленных военных озвучил идею, что Индийские военные могут разрабатывать химическое оружие. Возник вопрос, насколько реально наладить производство химического оружия индийским химикам?

– Химическое оружие бывает разным, его давно изобретено множество видов, - прихлебнул кофе Кан.
– В принципе, любой грамотный химик может сделать отравляющие вещества.

– Например, можно сделать нервно-паралитический газ?

– Боевые отравляющие вещества нервно-паралитического действия относятся к группе фосфорорганических соединений, - начал разглагольствовать Кан, он стал ещё более добродушным и говорил со мной тепло, как со старым приятелем, поскольку зелье хоть и в малой дозе, но уже попало в организм.

– Простите, доктор Кан, я слышал, что бывает нелетальный газ без цвета и запаха, который на время выводит людей из строя, им вроде бы пользуются при обезвреживании террористов. Он тоже относится к химическому оружию?

– Конечно, но можно сказать, что лишь условно, - добродушно ответил Кан, прихлебнув кофе.
– Друг мой, вы, как и любой обыватель, не знакомый с химией, путаете химическое оружие, которое запрещено всемирной конвенцией в девяносто третьем году и инкапаситанты психотропного действия. Фосфорорганические соединения наносят непоправимый вред здоровью, служат для убийства, а инкапаситанты используются для усмирения тюремных бунтов и при обезвреживании террористов. Это очень большая группа химических веществ, которая в той или иной степени может воздействовать на психическое состояние человека. Очень большая. Сотни и даже тысячи различных веществ.

– Допустим. Эта тема более интересна. Предположим, нашим славным спецслужбам понадобился бы такой препарат, чтобы провести операцию по обезвреживанию и захвату живого лидера террористической группировки, который находится в помещении. Какое вещество вы бы порекомендовали?

– Друг мой, все эти вещества разрабатываются в секретных лабораториях спецслужб разных государств, - ещё более добродушно, уже как старому лучшему другу обратился ко мне Кан.
– Логично домыслить, что формулы и даже названия этих веществ проходят под грифом "Совершенно секретно". Холодная война нам подарила два боевых вещества психотропного действия: хинуклидил-три-бензилат известный как BZ (би-зед) и LSD. Би-зед - белое кристаллическое вещество без запаха и цвета. Может применяться в авиабомбах, шашках, гранатах. Поражение наступает при дозе 0,11 миллиграмм на килограмм веса. При поражении первые признаки: расширение зрачков, сухость во рту, учащение сердцебиения, слабость. Через тридцать-шестьдесят минут наблюдается ослабление внимания, памяти и реакции на раздражители, все это приправлено галлюцинациями с полной потерей ощущения реальности. Развивается негативизм (человек делает все наоборот), вспышки гнева, безумство. Противоядия нет и эффект длится три-четыре дня. Про ЛСД, полагаю, и так всё понятно.