Молли
Шрифт:
Наконец мэтр Джон поднял руку, призывая к тишине.
– Поблагодарим почтенных господ за яркое выступление. Хватит, пожалуй.
Оба танцующих обессиленно шлепнулись на доски. Грудь старика тяжело вздымалась и опускалась. Ошеломленно повертев головой, он подполз к брошенной шляпе, нахлобучил ее на голову. Морах, сидя на полу, озадаченно скреб затылок:
– Вот так так… Это что же вы с нами проделали, мэтр Джон? Не припомню, когда бы я вел себя так глупо.
Джон Феннинг снял очки, неторопливо, зная, что народ ловит каждый жест, протер линзы тряпочкой.
– Перед вами крайне любопытный образец, –
Мэтр выдержал выразительную паузу. На площади повисла гробовая тишина. Молли почувствовала, как экипаж накренился. Гуффало Бинг высунулся из окна почти наполовину, его алчный взор не отрывался от помоста. Сама Молли его энтузиазма не разделяла, это был первый волшебный предмет, который по-настоящему ее напугал. Как и жевуны вокруг, девочка притихла.
– Теперь вы понимаете, – продолжал мэтр в тишине, – насколько огромны возможности этого предмета. Он обладает властью, которая не должна бы попасть в руки человека… меньше, чем за сорок пять тысяч!
– Сорок пять тысяч! – вскричал Морах возбужденно.
– И ни четвертаком меньше! – отрезал искатель. – Просить всего лишь втрое против проникающей перчатки – сущая благотворительность с моей стороны!
Перчатка мэтра Фроста приземлилась на столик, старик отвернулся, с гордо поднятой головой удалился с помоста.
– Ну что, дамы и господа, во сколько вы оцените неограниченную власть? Очень хорошо, господин Блюм, сорок пять тысяч. Мадам Стронг, вам очень к лицу готовность идти до последнего. О, госпожа Бомшток, рад, что вы не опустили руки…
По потолку экипажа взволнованно постучали тростью, Молли по наитию схватила тысячную табличку.
– Ха! – воскликнул оратор. – Дамы и господа, похоже, у вас не осталось шансов, маленькая мисс Бинг снова взялась за дело! Сорок восемь тысяч от Гуффало Бинга!
На сей раз схватка разыгралась не на шутку. Таблички взлетали друг за другом, оратор едва успевал называть имена. Прозвучала цифра шестьдесят, семьдесят. Мэтр Джон с ликующей улыбкой наблюдал за соревнованием. Молли и носильщики слышали, как толстяк внутри буквально сошел с ума, он то рычал, как раненый лев, проклиная каждую названную фамилию, то в бешенстве потрясал в окно кулаками, то вдруг падал на колени и начинал рыдать в ладони.
Процесс захватил Молли, скоро она сама азартно вскидывала таблички, не обращая внимания, был ли условный стук. Да и толстяк, казалось, забыл про трость, он только бесновался внизу и бился головой о стены. Молли даже перестала замечать, поднимаются ли другие таблички. Едва оратор успевал озвучить ее цену, руки девочки снова взлетали.
– Вы только посмотрите
Жевуны с интересом оглядывались на готовую к очередному броску девочку. Ее большие, горящие азартом глаза не могли не вызвать улыбок взрослых.
Когда после имени Гуффало Бинга была названа цифра девяносто тысяч, из глубин экипажа раздался вопль, от которого у носильщиков кровь в жилах заледенела. Вопль закончился громкими рыданиями. А цена между тем медленней, но продолжала расти. После девяноста четырех рыдания внизу вдруг оборвались. Трость застучала по потолку с неожиданной решимостью. Из окна вылезла новая табличка, полностью зеленая, без каких-либо цифр.
Еще не понимая, что это значит, Молли догадалась, грядет нечто необычное. Она схватила табличку и, не дав оратору договорить очередное имя, вскочила на ноги, с победным видом вздернула табличку над головой обеими руками.
– Сто тысяч изумрудами! – вскричал оратор потрясенно. Казалось, эта фраза высосала из него последние силы, он застыл в молчании, слегка покачиваясь от изнеможения. По площади разнесся изумленный шепот. Мэтр Джон Феннинг прикрыл глаза, его подбородок едва заметно трясся. Такого исхода не ожидал и он сам.
– Готов ли… – оратор откашлялся. Благо в тишине и негромкий голос был слышен во всех уголках площади. – Готов ли кто-нибудь перейти на изумрудные ставки и предложить больше?
Ни одна рука не поднялась. Молли продолжала стоять, наслаждаясь произведенным эффектом. Как будто это была ее личная победа. Первая победа в Волшебном мире. Вот, наверное, как чувствовала себя мама под взглядами сотен жевунов.
– В таком случае, – закончил оратор набирающим силу голосом, – нам остается выразить восхищение господину Гуффало Бингу. Он совершил сделку, о которой будут говорить все! Сделку, которой не было равных в Волшебном мире! Он навеки вписал свое имя в историю ежегодных ярмарок! А заодно и имя мэтра Джона Феннинга! – господин Морах уже вовсю бурно жестикулировал. – Вот это завершение, вот это поворот! Знаете, что отныне люди будут говорить о подобных поступках? Поступить, как Гуффало Бинг! Вы сделали то, чего никто от вас не ждал? Вы поступили как Гуффало Бинг! Так будут говорить! Господин Гуффало, вы можете забрать покупки немедленно, тем более что вас заждались на цветочной площади. Вы и там обещали сегодня всех удивить.
В крышу раздался размеренный, чуть усталый стук.
– Эй ты, как тебя, – тяжело дыша позвал Гуффало. – Сбегай и принеси обе вещицы. Да смотри побережней!
Молли сползла на землю, с улыбкой пошагала к помосту. Толпа расступалась, она шла, размахивая руками, и улыбалась всем. Но, вопреки ожиданиям, никто не чествовал ее, как маму, никто не тянул рук, чтобы прикоснуться к спасительнице из большого мира. Жевуны явно не догадывались, кто она и откуда, они лишь с любопытством разглядывали наряд в красный горошек и отворачивались, как только девочка проходила. Вот в чем дело, осенило Молли, они просто не знают, не поняли! А теперь появилась возможность рассказать о себе всему городу. Это и есть ее Случай. С легкой усмешкой девочка напомнила себе, как всего пару часов назад едва не опустила рук. В следующий раз надо быть сильнее.