Молитва

Янси Филип

«Полагаю, здесь мне надо бы рассмотреть такой вопрос: какую небесную награду получат те из нас, кто не трудится на Божьей ниве в городских трущобах? Или те, кто ежедневно борется с пристрастием к порнографии и для кого великое достижение — хотя бы один день без посещения порносайтов? Или те, кто, выздоравливая от химической зависимости, смогли достичь нравственного уровня, который составляет всего лишь десять процентов от уровня среднестатистического неверующего? Только ли здоровые Божьи служители удостаиваются благодати?»

Евангелие несет утешение таким людям, как Марк. Я ответил ему, что Божья благодать изливается подобно водам, заполняя собой глубочайшие впадины. Да и как нам познать благодать, если не иметь недостатков? Во времена Иисуса мытари, проститутки,

нечистые тянулись к Божьей благодати, жаждали ее, а «профессионалы» от религии сжимали руки в кулаки. Протянуть открытую ладонь Богу — вот что нужно для принятия дара.

Однако письмо Марка еще долго не давало мне покоя. Я процитировал ему слова царя Давида: «Сердца сокрушенного и смиренного Ты не презришь, Боже» (Пс 50:19). Бывают моменты, когда я сам черпаю силу в этом стихе. Конечно, не все страдают от пограничных психических состояний, не все находятся в плену постоянных сомнений. Должны ли мы всю жизнь каяться перед Богом в собственной несостоятельности? С каким чувством каждый из нас предстает перед Богом в молитве? И, наконец, как быть уверенным, что молится мое истинное «я»?

Виноватые

В книгах о молитве делается упор на исповедь. Но есть люди, которые охотно самоуничижаются перед Богом. Замечательный английский писатель и критик Сирил Конноли сравнил это чувство с желанием «простереться всем своим «я» у Божьих ног подобно тому, как щенок кладет к ногам хозяина обслюнявленный мячик». Мне встречаются и люди, подобные Марку, — те, кто жаждет целительного бальзама благодати. Я с радостью говорю им о милостях Христовых: Иисус не отвернется от человека, Он принимает алчущих и жаждущих, скорбящих и страждущих, одним словом — всех отчаявшихся. Для других, и я возглавляю их ряды, невыносимо больно отказываться от иллюзий. Но без такого отказа невозможно допустить к себе яркий Божий свет, который обнажит мою истинную сущность. Почему же исповедь так важна?

Чтобы лучше понять, давайте вспомним, какими крошечными пятнышками кажутся люди с высоты горного хребта или каким зернышком представляется сама Земля, если смотреть на нее из туманности Андромеды. Для меня исповедь — возможность напомнить себе о той реальности, которой я часто не придаю значения. Лишь помня об этой истинной реальности, я осознаю, что стою перед совершенным Богом, и Вселенная приходит для меня в равновесие. Во время исповеди тварное существо вспоминает, какое место оно занимает по отношению к Творцу. Широко известный проповедник Хэддон Робинсон почти каждую проповедь начинает со слов: «Боже, если бы эти люди знали обо мне то, что знаешь Ты, то не стали бы меня слушать». Исповедь играет огромную роль не только в сфере духа, но и в психологии [7] .

7

Американский писатель Фредерик Бюхнер отмечает, что Бог задал Адаму и Еве два очень точных вопроса. Это случилось после того, как они впервые ослушались Бога. Он спросил: «Где ты?» и «Что ты сделал?» Психологи задают человеку те же самые два вопроса. «Где ты?» — этот вопрос заставляет человека задуматься о настоящем. Он прячется — нагой, терзаемый неведомым ранее чувством вины и стыда. «Что ты сделал?» — этот вопрос обращен к прошлому. Затем в разговоре с Адамом и Евой Бог сообщает им о последствиях их поступка. И, наконец, Он одевает людей, чтобы таким образом их подготовить к новой реальности — той, которую породил совершенный ими проступок. «У них нет пути назад, но они могут двигаться вперед, облекшись в новые одежды», — говорит Бюхнер. Такого же результата добивается и каждый хороший психолог. — Прим. авт.

Молитва — это еще и основа человеческих взаимоотношений. Подобно многим мужьям, я со временем усвоил: замалчивать семейные проблемы — не значит избавляться от них. Совсем наоборот. Бывало, я случайно заводил разговор о незначительном недопонимании или размолвке, произошедшей

несколько недель или даже месяцев назад, и вдруг узнавал, что за время молчания проблема разрослась до невероятных размеров. Так же реагирует и тело: легко удалить впившуюся в кожу занозу, но запущенная инфекция подвергает опасности не только здоровье, но и саму жизнь человека.

Когда Иисус попытался вскрыть духовный нарыв — призвать к ответу фарисеев, наиболее религиозных людей Своего времени, — те решили избавиться от Божьего Сына. Слышать правду больно. Но все же человеку не видать исцеления, пока он не выслушает Божий диагноз, не узнает о своем нездоровье. Бог знает нас. Он понимает: каждому человеку необходимо примириться со своим истинным «я». Псалмопевец взывает: «Испытай меня, Боже… и зри, не на опасном ли я пути…» (Пс 138:23, 24). Сколько еще можно заниматься самообманом? Мне нужна помощь Бога, чтобы избавиться от скрытых в душе эгоизма, гордыни, лживости, жестокости.

Но всякий раз, когда я прихожу в отчаяние от отсутствия видимого прогресса в духовной жизни, я понимаю: отчаяние — уже есть показатель прогресса. В такие моменты у меня возникает чувство оторванности от Бога, и все потому, что я на самом-то деле совершенно ясно представляю себе, и чего хочет от меня Бог, и насколько я далек от Божьего идеала. Вот почему у меня хватило мудрости сказать Марку слово надежды. Марк (как, кстати, и любой выздоравливающий алкоголик), ощутив бессилие и отчаяние, пришел в то состояние, при котором Божья благодать и исцеление уже способны сделать свое дело. Марку не придется болезненно смирять себя — обстоятельства жизни уже его смирили.

Писатель Уолтер Вангерин рассказывает, как несправедлив был поначалу к своей жене Танни. В те годы он учился в семинарии и стремился стать священником. Но он стеснялся молиться вслух вместе с женой. Молитва представлялась ему слишком личным, слишком интимным актом. И вот, мучаясь чувством вины, которое пересилило-таки его робость, он согласился помолиться вместе с Танни. Какое-то время они бок о бок молча лежали в кровати. Каждый надеялся, что другой заговорит первым. Уолтер начал с похожей на гимн «официальной» молитвы, которой выучился в семинарии. После небольшой паузы он услышал, как Танни простыми словами, четко выражая свои мысли, стала смиренно говорить с Богом о нем, о своем муже. Слушая жену, Уолтер расплакался. Чувство вины растворилось: он понял, что смирение — необходимейший шаг на пути к исцелению.

Иисус повторял своим ученикам: не молитесь как лицемеры, которые любят красоваться перед людьми. Скройтесь от посторонних глаз и молитесь Отцу, Который Один видит тайное. Наставления Христа озадачили некоторых толкователей Библии. Известно, что в те времена в домах трудно было найти уголок для уединения. Должно быть, Иисус говорил о своеобразном святилище души — о том состоянии души, когда мы можем быть абсолютно честными с Богом. Даже если я неспособен уединиться физически, я все равно должен быть уверен в том, что мои молитвы искренние, а не показные. Быть искренним легче, когда ты один. Но и в переполненной народом церкви, и рядом с престарелыми родителями, и в постели с супругом вполне реально молиться честно.

Беспомощные

Норвежский теолог Оле Халлесби пришел к выводу, что точнее всего передают внутреннее состояние человека, которое угодно Богу во время молитвы, слова «беспомощность», «бессилие». «Облечен наш внутренний настрой в слова или нет — для Господа значения не имеет. Вербализация внутреннего состояния важна лишь для нас самих». Он добавляет: «По-настоящему молиться способен только не полагающийся на свои силы человек».

Вот беда! С самого детства нам внушают, что нужно верить в собственные силы. Каждый самостоятельный поступок ребенка — праздник для родителей. Вот он научился сам ходить в туалет, одеваться, чистить зубы, завязывать шнурки, кататься на велосипеде. Он один дошел до школы! Малыш упрямо твердит: «Я сам!», и родители втайне гордятся его независимостью, пусть даже ребенок делает ошибки.