Мольфарка. Книга 2
Шрифт:
ГЛАВА 5
Мирослав, как обычно, снова задержался на работе, хотя для этого и не было причин: очередное дело, слава богу, закрыто и передано в суд. Ещё одним подонком станет меньше на городских улицах.
Возвращаться домой ему не хотелось вот по какой причине: опять мать начнёт доставать – помирись да помирись со Светланкой, славная девушка, как раз подходящая пара такому оболтусу, а уж как она тебя любит…
Не жаловаться же матери на то, что до недавнего времени Светлана предпочитала почти
Зазвенел телефон внутренней связи. Мирослав потёр лоб руками, прогоняя назойливые мысли, и поднял трубку.
– Савчук слушает.
– Слава, – проговорил дежурный, – тут к тебе мужчина с женщиной пришли.
– Я никому не назначал.
– Это супруги Доний. Они говорят, что ты их дочь месяц назад спас.
– Я?!..
– Ты, ты, герой… Скромник ты наш. Девушку, которую на берегу засыпало. Или это был не ты?
– А-а…
– Вспомнил?.. Так что – пропустить их?
– Ладно, пусть заходят.
Через несколько минут раздался стук в дверь.
– Заходите! – громко произнёс Мирослав.
Двери отворились, пропустив ещё не старых, очень опечаленных мужчину и женщину. У женщины в руках был платочек, который она время от времени подносила к глазам, вытирая слёзы.
– Что такое?.. – удивился Мирослав, поднявшись при их появлении. Он ожидал увидеть улыбающихся благодарных родителей, но никак не несчастных.
– Вот такое у нас горе, товарищ Савчук, – произнёс мужчина, вроде бы Мирослав уже всё знал.
– Надюша, – обратился он негромко к плачущей жене, – не плачь, успокойся, может, этот парень ещё раз нам поможет…
Посетители уселись на предложенные им стулья.
– Слава, – произнёс мужчина, – можно, я буду так к вам обращаться?.. Моё имя Лев Фёдорович, а это – моя жена, Надежда Тарасовна… Месяц назад вы спасли нашу дочь, на которую обрушился песчаный берег…
– Да, помню, и что же?
– Марьяна, наша дочь, всё это время лежит в коме. Что мы только не делали, какие только лекарства не доставали… Всех знакомых к ней в палату приводили, даже кошку любимую приносили, надеясь, что хоть чем-то сможем вывести её из этой проклятой комы…
Мужчина замолчал, собираясь с мыслями. Женщина непрестанно вытирала слёзы.
– А что говорят врачи? – нарушил молчание Мирослав.
– Ничего, – ответила сдавленным голосом женщина, – ничего хорошего… Говорят, с каждым днём остаётся всё меньше шансов, что она останется полноценной…
Слёзы снова потекли из её глаз. Мужчина прижал её к себе, успокаивая.
– Мы вот подумали… – обратился он к Мирославу, – может, дочь на вас как-то отреагирует?.. Поверьте,
– А что же я могу? – удивился Мирослав и развёл руками, – я ведь не врач. Я вам очень сочувствую, но…
– Поехали в больницу прямо сейчас, – умоляюще сжала ладони женщина. – Вы – наша последняя надежда! Вы спасли её один раз, может, спасёте ещё! Может, она хоть на вас как-то отреагирует?.. Сынок, помоги…
Мирослав был растроган и крайне растерян. Ему искренне было жаль незнакомую девчушку. Она сразу вспомнилась ему – такая юная и беззащитная…
– Да я не против, но… Мы же с ней не знакомы… Я просто случайно проезжал тогда мимо и…
– Мы это знаем, – подхватил мужчина. – Её друзья нам всё рассказали, как было. Они запомнили вашу машину, фамилию… Мы давно нашли и отблагодарили бы вас, но, сами понимаете – не время… Сынок, поехали, а?..
– Да что же я могу? – растерянно повторил Мирослав. – Её же должны лечить специалисты, а не милиция. Но, если вы так считаете… Поехали. – И он решительно поднялся.
Все вышли из кабинета и направились к выходу.
– Сейчас вызову такси, – сказал Лев Федорович, приближаясь к дежурному.
– Это излишне – у меня есть автомобиль: неброский, зато надёжный.
В больнице чету Доний хорошо знали, сотрудники искренне сочувствовали их горю. Так что их всех беспрепятственно пропустили к дочери.
Когда Мирослав переступил порог палаты интенсивной терапии и увидел Марьяну, сердце его стиснулось от жалости к ней. Девчушка была такая худенькая, беспомощная среди всей этой массы трубочек, шнуров, что тянулись от неё к разным аппаратам и приборам. Высокая молодая медсестра с короткой стрижкой подкрутила систему и, посмотрев на показания приборов, вышла, бросив посетителям:
– Зовите, если что – я рядом.
Надежда Тарасовна уткнулась в плечо мужа и тихо плакала, а тот её успокаивал. Мирослав подошёл ближе и склонился над Марьяной.
…Иногда, спустившись вниз, Марьяна попадала в ужасную больничную палату, где на кровати лежало опутанное проводами и трубочками её тело, а над ним безутешно плакала мать. Марьяна вытирала ей слёзы и говорила: не плачь, мама, мне очень хорошо, лучше, чем было. Но её никто не видел и не слышал. Тогда она опять взлетала, прямо сквозь все потолки – вверх, к свету!
Сколько так продолжалось – Марьяна определить не могла: там, где она сейчас пребывала, время попросту отсутствовало.
А однажды она отчётливо услышала голос бабушки Христины – та звала её по имени. И тут же Марьяна очутилась в месте, знакомом ей с детства: в лесу, у подножья отвесной скалы, поросшей мхом и плющом. Где-то здесь должен был находиться грот, в котором она часто пряталась от дедушки Тараса. Марьяна оглянулась вокруг и увидела возле деревьев бабушку Христину в длинном платье цвета нежной зелени, стоящую к ней спиной.