Молчи!
Шрифт:
Вернувшись домой, Лейк приготовила себе поздний обед, отправила детям факсы и, поскольку ее помощница поехала в свадебное путешествие, перебрала кое-какие бумаги. Ближе к семи она задалась вопросом, что ей надеть. Померила и отвергла черные брюки и белую блузку; пышную юбку и другую блузку; ту же самую блузку с джинсовой юбкой-карандашом.
Наконец, когда кровать была завалена вещами, она выбрала легкое коралловое платье, блестящие золотистые сандалии и золотые серьги-кольца. Платье хорошо сочеталось с ее длинными темными волосами и слегка открывало ложбинку между грудями. Лейк почувствовала себя немного
Всю дорогу по Уэст-Сайдскому шоссе под монотонный шум кондиционера такси она прокручивала в уме сцену с Китоном в комнате для заседаний, вспоминала, как он сидел в нескольких дюймах от нее. Он просто любит флирт или хочет пойти дальше? А хочет ли этого она? Подумав о том, что значит «дальше», Лейк покраснела.
Когда такси свернуло на Хаустон-стрит, Лейк вспомнила другое предупреждение Хочкиса — о том, что за ней могут следить, — и посмотрела через заднее стекло на дорогу. За такси «хвоста» не было. Ее почти насмешила собственная паранойя.
В «Бальтазар» она приехала последней из их группы. Единственное свободное место оказалось рядом со Стивом и напротив доктора Томаса Левина, другого партнера клиники. Китон сидел на противоположном конце стола рядом с женой Стива Хилари. Кроме того, тут были: Шерман, доктор Кэтрин Хосс, эмбриолог клиники, спутник Хосс, Мэтт Перкинс, также специалист по эмбриологии, недавно пришедший работать в клинику, похожая на школьницу жена Перкинса и блондинка, невеста-трофей Левина, накачанная ботоксом. На ее руках блестело множество браслетов. Китон вежливым кивком поприветствовал Лейк, чем и ограничился. В этом похожем на пещеру французском бистро с крутящимися под потолком вентиляторами она даже не могла слышать разговор, который вели за другим концом стола.
Лейк глубоко вздохнула, пытаясь подавить раздражение. Она-то представляла, что будет сидеть рядом с Китоном, разговаривать с ним, а может, даже время от времени чувствовать, как его нога прижимается под столом к ее ноге. Но рассчитывать на это явно не приходится. Неожиданно она потеряла интерес к разговорам с людьми, которых едва знала. Зачем она вообще пришла?
Но скоро ее участь облегчил Левин. В офисе он казался надменным и временами грубым, но сегодняшним вечером предстал перед ней учтивым и обаятельным. Томас Левин был примерно одного возраста с Шерманом, но при этом красивым и энергичным — у него были густые седые волосы, ястребиный нос и внушительные брови, которые придавали его исполненному лоска имиджу немного богемности. Он хотел знать, что привело Лейк в Нью-Йорк, где она получила лучшие уроки маркетинга и что, по ее мнению, дает людям преимущество в бизнесе в наши дни. Он очень внимательно выслушивал ее ответы. В конце концов к ним присоединились Стив и неотесанный с виду спутник доктора Хосс. Лейк позволила себе расслабиться и откинулась на спинку красного диванчика. Они обменивались всяческими историями, и Лейк наслаждалась прекрасным бордо и ветерком от вентилятора. Трое мужчин ловили каждое ее слово. Такого с ней не происходило очень давно.
Когда принесли закуски, она тайком посмотрела в сторону Китона, думая поймать его взгляд, но ничего не получилось. Через несколько минут она повторила
После основного блюда некоторые попросили кофе. Лейк позволила себе снова взглянуть в сторону Китона. На этот раз она испытала шок, увидев, что он смотрит прямо на нее, откинувшись на сиденье. Ее охватило желание.
«И что теперь?» — недоумевала Лейк. Она сделала вид, будто ищет что-то в сумочке, но при этом лихорадочно искала ответ на этот вопрос. Наконец она повернулась к Левину.
— Прошу прощения, — сказала она. — Мне надо пройти в дамскую комнату. — Она знала, это безумие, но отчаянно желала, чтобы Китон последовал за ней.
К ее величайшему раздражению, Кэтрин Хосс тоже поднялась с места. «Великолепно», — подумала Лейк. Но Хосс направилась не в туалет, а вышла из ресторана. В окно Лейк увидела, что она достала из сумочки сотовый. Лейк поразило, насколько привлекательна Хосс без белого халата, с черными ниспадающими на плечи, а не затянутыми в обычный тугой узел волосами.
Пройдя мимо бара, Лейк спустилась по лестнице в скудно освещенный холл. Она вошла в туалет и наложила свежую основу на слабый след родимого пятна. В зеркале она увидела, что у нее горят щеки, словно она провела ночь у костра. Взгляд Китона почти одурманил ее.
Когда она открывала дверь, то мысленно взмолилась: «Пожалуйста, пусть он будет там». Так и оказалось. Китон стоял в холле и смотрел на экран своего мобильника. Когда она вышла, он поднял глаза и улыбнулся, словно их встреча была случайной. «Господи, — подумала она, — у него все ходы просчитаны».
— И как обстояли дела за вашим концом стола? — поинтересовался он. — Вы имели удовольствие сидеть рядом с доктором Томасом Левином, рок-звездой нашего дела.
Его слова прозвучали странно резко.
— Он интересный человек, — сказала Лейк. — Это главная причина, по которой вы оказались в клинике? Благодаря его репутации?
— Хороший вопрос. Но неоднозначный.
— Что вы хотите сказать?
— В моем плане есть одно слабое место, одно препятствие. Возможно, эта клиника не лучший вариант для меня.
— Подождите — вы не будете работать в клинике? — спросила Лейк, совершенно ошарашенная.
— В вашем голосе звучит сожаление, — ответил Китон, словно поддразнивая ее.
— Ну, я сочувствую вам, если вы оказались в трудном положении.
— Знаете, что способно помочь мне? — улыбнулся он. Лейк представляла, что последует за этим.
— Что? — тихо спросила она.
— Я хочу позже выпить с вами. Наедине.
— С удовольствием, — ответила она, и ее удивила собственная храбрость.
— Почему бы вам не прийти ко мне? — спросил он. — Это всего в двух кварталах отсюда, Кросби, семьдесят восемь. Я уйду первым, а вы подойдете позже.
Выпить у него дома… Лейк прекрасно понимала, к чему все идет. У нее сильно забилось сердце при мысли о том, что она будет с ним и каково это — пустить все на самотек. Если она не воспользуется моментом, кто знает, когда она снова рискнет пойти на такое. А после возвращения детей она будет играть роль монахини, как и советовал Хочкис.