Молчи

Малком Энн

— Твой, хм, отец… он попал в серьезную аварию через несколько лет после…

Орион едва не улыбнулась этому клише.

— Он был пьян?

Мэддокс кивнул.

— Забрал с собой двух человек.

— Конечно, а как иначе, — она покачала головой.

Недостаточно было просто покончить со своей жалкой жизнью после того, как он разрушил ее жизнь, жизнь ее брата и матери… он был обязан уйти с размахом.

— Твоя мама, она вроде как ушла в себя после этого, — продолжил Мэддокс. — Потом она заболела. Раком. Умерла

около года назад, — он замолчал, заметно сглотнув. Затем, казалось, он нашел в себе немного сил и выпрямился.

Орион взбесило то, что она отреагировала на это больше, чем на новость о том, что она теперь сирота.

— А мой младший брат?

Она подумала об Адаме. Ее милом, отзывчивом, добросердечном младшим брате. Единственном друге, помимо Эйприл, с которым она выросла. Его не было здесь, потому что, он пытался пробиться мимо санитаров или врачей, требуя встречи с сестрой. Это дало бы ей понять все о том, как он сильно скучал по ней, как думал о ней, в отличие от ее собственных постоянных мыслей и мечтаний о младшем брате, который всегда заботился о ней, когда они были детьми, даже если иногда они хотели поубивать друг друга.

Но ей хотелось ошибаться. Она надеялась, что он живет в Европе, в каком-нибудь особняке или путешествует по Гималаям, живя той жизнью, которую заслуживал. И что сейчас, он садился на частный самолет, который доставил бы его прямиком к главному входу больницы. Вот и все.

— Может быть, нам стоит поговорить снаружи, — сказал Мэддокс, как будто мог видеть отчаяние в ее глазах. Он знал, как они близки с братом. Была причина, по которой он не мог смотреть ей в глаза, не мог сказать то, что должен был.

Ее внутренности сжались.

— Нет, — процедила она сквозь зубы. — Просто расскажи мне, что случилось с моим младшим братом, — она говорила очень уверенно, надеясь скрыть тот факт, что ноги не удержат ее, если она попытается пошевелиться.

Казалось, что Мэддоксу было неуютно, больно. Она хотела, почувствовать жалость к нему, но она этого не чувствовала. Так как дискомфорт и боль не были для нее чем-то примечательным.

— Выкладывай, — резко бросила она, когда он замолчал на секунду дольше, чем следовало.

— Я пытался ему помочь, — ответил Мэддокс, это ощущалось так, будто лезвие ножа разрезает ее кожу. — Я пытался увести его подальше от… дурного влияния. Даже сказал ему, что если он исправится и закончит академию, то сможет работать в департаменте, — его голос сорвался.

Он прочистил горло. Его глаза наполнились слезами.

Ее — нет.

— Какое-то время я думал, что у него все получится, — продолжал Мэддокс. — Но он просто… вышел из-под контроля. Перестал ко мне приходить, отвечать на звонки. Мы потеряли связь.

Пальцы Орион врезались в собственные ладони с силой, которую она использовала, чтобы не шевелиться.

— Он мертв? — спросила она.

Ей не нужна

была эта гребаная предыстория того, как он скатился по наклонной.

Мэддокс напрягся.

— Да, Орион… он умер.

Она кивнула один раз, все ее тело покалывало, а затем блаженно онемело. Ей не следовало позволять себе надеяться на что-то.

Жаклин взяла Орион за руку, сжала один раз, затем отпустила. Она рассказывала им об Адаме. Они вместе фантазировали о том, где он сейчас мог быть. По крайней мере, теперь она узнала где он был. Гнил в земле.

— Мне так жаль, Ри. Правда, — сказал Мэддокс почти шепотом.

Она напряглась.

— Орион.

Он снова вздрогнул. Еще один балл в ее пользу.

— Мне очень жаль, Орион. Я знаю, ты не это хотела услышать. Жаль, что у меня нет новостей получше.

А чего еще она могла ожидать? Что ее родители будут надеяться на ее благополучное возвращение? Размещать информацию на коробках с хлопьями, посвятят свою жизнь пропавшей дочери? Их жизнь всегда была посвящена только их собственному уничтожению.

И Адам…

Даже мысль о его имени чуть не заставила ее потерять сознание от горя, от того, что она так и не попрощалась.

Нарушив жуткую тишину, в комнату вошла миниатюрная женщина в полицейской форме и с короткой стрижкой. Оба мужчины обернулись при ее приближении, а три девушки, сидящие на кровати, напряглись.

— Я принесла все, что вы просили, — обратилась женщина к Мэддоксу, бросая сумки на пол и тяжело вздыхая. — Фургон Джейка ждет на заднем дворе, с ним несколько агентов под прикрытием. Пока никаких журналистов.

— Отлично. Что на счет главного входа? — спросил Мэддокс, поднимая вещи с пола.

Женщина ухмыльнулась Мэддоксу, пока он вручал каждой девушке по сумке.

— А ты как думаешь? — сухо спросила она.

Мэддокс улыбнулся, кивнул, а затем его взгляд устремился на Орион, когда он протянул ей последнюю сумку.

— Орион… — он замолчал. Его глаза заблестели. Рука, державшая пакет, задрожала.

Орион стиснула зубы, забирая сумку, и ответила:

— Все нормально.

— Леди, собирайтесь не спеша, мы будем ждать вас внизу, у главных лифтов, — сказал Эрик с безопасной и отработанной улыбкой на лице. Очевидно, что у него был большой опыт в том, как успокаивать жертв. Знал, как показаться безобидным.

Или, по крайней мере, так казалось. Орион знала, что нет такого понятия, как безобидное существо, когда оно оказывается скрыто в темном углу. Когда ему предоставляется возможность разыграть свои самые мрачные фантазии, и когда оно уверено в том, что этого никто не увидит.

Жаклин уже рылась в своей сумке, шелест бумаги вернул Орион в настоящее.

Шелби кивнула Эрику, сжимая сумку в своих маленьких руках. Ее глаза слезились, тело тряслось.

— Конечно, Большой Эр, — ответила Орион.