Молчание
Шрифт:
Фиби заморгала, пытаясь сосредоточиться.
– Здесь с тобой была другая девушка, – обратилась она к Лизе. – Они забрали кого-то еще. Девушку по имени Габриэлла.
Лиза слегка вздрогнула при упоминании этого имени.
– Фиби, – позвал Сэм. Он держал в руках тяжелый разомкнутый висячий замок, вынутый из петли в дверном косяке. С внешней стороны двери к тому же имелся выдвижной засов.
– Боже мой, – сказала Фиби. – Это то самое, о чем я думаю, Лиза? Твоя комната в саду?
Возможно ли это? Неужели Лиза провела здесь долгие годы? Кто ее похитил? Старая алкоголичка, тетя Хэйзел? Это не имело никакого смысла. Но Фиби испытала странное облегчение от твердой уверенности в том, что они имеют дело с реальными людьми, а не с феями и оборотнями, умеющими проникать в ночные сны.
Лиза улыбнулась и потрогала один из приклеенных цветков, немного отогнув уголок.
–
Сэм нацепил замок на петлю и прошел через подвал мимо печи и водонагревателя. Фиби последовала за ним, шурша подошвами по отсыревшему бетонному полу. Там был пыльный велотренажер, рядом с которым валялись кучи газет и журналов, картонные ящики. У стены стоял высокий книжный шкаф, набитый книгами в мягких обложках, в основном сентиментальными романами. Шкаф как будто немного покосился в сторону. Лиза подошла к нему, ухватилась за край и потянула на себя.
– Лиза! – крикнула Фиби, уверенная в том, что шкаф обрушится на нее.
Но вместо этого шкаф отошел в сторону. Его левый край удерживался на массивных петлях, и он открылся, как дверь.
– Сэм, посмотри! – воскликнула Фиби.
За вращающимся шкафом находилась тяжелая деревянная дверь с круглой стеклянной ручкой. Фиби повернула ручку и толкнула створку, но дверь оказалась запертой. Фиби посмотрела на замочную скважину под ручкой, а потом, словно по наитию, сунула руку в карман и достала ожерелье Эви. Ключ скользнул в скважину и легко повернулся.
«Мне его подарила Лиза. Тем летом она рассказала мне легенду о двух сестрах, отправившихся в опасное путешествие с волшебным ключом, который должен был спасти их. Она сказала, что это и есть тот самый ключ».
Фиби открыла дверь и вошла внутрь.
Комната была маленькой, но опрятной. Как и в «цветочной комнате», там имелось высокое прямоугольное окно. В углу стояла двуспальная кровать с зеленым шерстяным одеялом, так плотно подоткнутым по краям, что поверхность была совершенно ровной. Деревянный книжный шкаф был наполнен книгами по мифологии и оккультизму.
Рядом находился маленький стол, на котором лежал старый дневник в красном кожаном переплете, стопка записных книжек, пачка бумаги, ручка, карандаш и миниатюрный кассетный диктофон. На краю стола лежал старинный латунный бинокль, и Сэм сразу же потянулся к нему.
– Сукин сын, – пробормотал он.
– Сэм, ты в порядке?
– Тем летом мы нашли этот бинокль в лесу. Он тоже был там. Он постоянно следил за нами!
К стене клейкой лентой были прикреплены эскизные рисунки с изображением девочки, в которой Фиби, по семейным фотографиям Сэма, сразу же узнала Лизу. Юная Лиза, улыбающаяся, смеющаяся, с искрящимися глазами. Лиза в толстовке с капюшоном. Лиза в летнем платье с бретельками, едва державшимися на худых плечах. Рисунки были выполнены углем и простым карандашом. Фиби перевела взгляд на постаревшую, изможденную версию Лизы, которая стояла рядом и улыбалась своим изображениям. Невозможно было поверить, что это один и тот же человек. Дело было не только в болезненно-желтоватой коже и выражении лица. Форма ее глаз тоже изменилась. Какое горе может так изменить внешность человека?
– Посмотри, Сэм, – сказала Фиби и раскрыла дневник.
– Это писал Тейло? – спросил он.
– Нет, дневник принадлежал девушке. Здесь нет дат, но послушай:
Начало лета, мне 10 лет
Дорогой дневник,
Сегодня мы с сестрой встретились с Королем фей! Мама говорит, что нам повезло и что когда она была маленькой, то тоже видела его.
Дедушка улыбнулся и вернулся к чтению газеты. Когда дедушка так улыбается, у меня на горле словно появляется невидимая веревка, и когда уголки его рта ползут вверх, веревка затягивается все туже.
Люди в городе говорят, что нам не следует играть там. Что этот лес населен призраками. Что это злое место, где танцует дьявол.
Король фей – не дьявол. Он очень красивый. Во всяком случае, так говорит сестра. Было уже темно, и сначала он велел нам закрыть глаза. Когда мы открыли их, он стоял у дерева, и было трудно разглядеть, где заканчивается дерево и где начинается он. Но когда мы присмотрелись, то смогли увидеть его.
Это было немного похоже на игру в темноте, ту самую, когда ты стоишь перед зеркалом и напеваешь «Кровавую Мэри» до тех пор, пока не начинаешь что-то видеть, а потом удивляешься, видела ли ты это вообще или это была игра воображения.
Вот что я увидела:
Мужчину
Он называет себя Тейло и говорит, что живет здесь уже долгое, долгое время.
– О господи, – сказала Фиби и закрыла дневник. – Кто этот тип?
– Не знаю, но дневник точно принадлежит не Лизе, – ответил Сэм. – У нее не было сестры.
– Значит, он охотился и на других девочек.
Сэм открыл ящик комода, где лежали аккуратно сложенные мужские трусы, белые футболки и джинсы. Он протянул руку в глубину верхнего ящика и достал белую маску и черные кожаные перчатки.
– Если увидишь истинное лицо волшебного существа, то сойдешь с ума, – тихо сказал Сэм, держа маску.
Фиби взяла перчатки.
– Посмотри на пальцы!
Шесть. На каждой руке было по шесть пальцев.
– Кто он, черт побери, такой? – спросил Сэм.
– Он называет себя Тейло, Королем фей, – сообщила Лиза. – Но на самом деле это не так.
Сэм стал просматривать книги, стоявшие в шкафу. Лиза стояла в дверях и озабоченно смотрела на него. Фиби открыла дневник, перевернула несколько страниц и прочитала другую запись:
Середина лета, мне 11 лет
Дорогой дневник,
Сестра говорит, что собирается выйти замуж за Тейло. Сначала я рассердилась на нее, но не потому, что надеялась, будто он предпочтет меня, и не потому, что хотела этого. Дело в том, что сестра сильно изменилась после его появления. Она стала такой серьезной! Каждый день я чувствую, как она отдаляется от меня и сближается с ним.
Поэтому, когда она сказала мне, что собирается замуж, я промолчала.
– Не унывай и не будь плаксой, – сказала сестра.
Позднее, когда мы пришли к подножию холма, сестра сказала Тейло, что я весь день дулась на нее. Он рассмеялся.
– Не беспокойся, – сказал он. – Вы обе можете быть моими невестами.
Сестра говорит, что мы втроем можем жить здесь целую вечность.
– Разве мы не самые везучие сестры на свете? – спрашивает она.
Когда мы вернулись домой, дедушка спросил:
– Почему у тебя такое вытянутое лицо?
– Потому что я – одна из самых везучих девочек на свете, – сказала я.
Он расхохотался, запрокинув голову. У него квадратные белоснежные зубы, так что кажется, будто рот полон сахарных кубиков. От него пахнет землей и минералами, словно в пещере.
Он обхватил мое запястье прохладными пальцами, как иногда делал раньше. Как будто он проверяет мой пульс и хочет знать, жива я или мертва. Иногда он держит меня так некоторое время своими сильными пальцами, словно в наручнике, а когда я пытаюсь вырваться, то сжимает еще крепче.
– Ты уже догадалась, кому принадлежат записи? – спросил Сэм.
Фиби покачала головой.
– Нет, но все это очень жутко.
Она закрыла дневник и взяла маленький диктофон с кассетой внутри. Отмотав пленку на начало записи, она включила воспроизведение.
«Расскажи мне сказку», – сказала девочка. Другая девочка захихикала.
Первая девочка откашлялась и сказала: «Итак, леди и джентльмены, для удовольствия слушателей выступает величайшая рассказчица в мире, Лиза Наззаро».
Послышался звук шлепка, потом снова хихиканье.
Фиби посмотрела на Сэма, который стоял с таким видом, как будто его пронзили стрелой.
«Это уже слишком, Эви», – сказала на пленке Лиза.
«Просто расскажи эту проклятую сказку».
«Однажды, давным-давно, жила-была бедная крестьянская девочка, – начала Лиза. – Оставшись сиротой, она жила одна на окраине леса. Она ходила в город, чтобы собирать обноски и продуктовые отбросы. Иногда горожане жалели ее и давали ей немного супу, кусочек хлеба или блестящую монету. Но большей частью они были жестокими. Они называли ее Тряпичницей. И никто из них, включая саму девочку, не знал, что на самом деле она была принцессой».