Молчание

Макмахон Дженнифер

– Давай пойдем туда, – сказала Лиза. Потом ее взгляд упал на коричневый предмет, полускрытый в куче папоротника. Она нагнулась, раздвинула стебли и увидела, что это такое.

Сэм ахнул, когда она подняла предмет.

– Мамина корзинка для шитья!

Лиза кивнула, держа в руках мокрую корзинку. Нитки, скорее всего, пришли в негодность, иголки заржавеют, если не обсушить их.

– Но как она попала сюда? – спросил Сэм.

Лиза пнула рассыпанные стебли папоротника и наткнулась на что-то твердое. Опустившись вместе с корзинкой и бейсбольной битой, она извлекла

это на свет: банку персиков в густом сиропе.

Эви опустила бинокль и посмотрела на персики.

– Странно, – только и сказала она.

– И не говори. – Лиза пристально посмотрела ей в лицо; признается ли она, что два часа назад отдала Джеральду рюкзак с точно такой же банкой персиков?

– Я бы сказала, что нам лучше уйти, пока не вернулся тот, кто все это устроил, – сказала Эви.

Лиза взяла биту и корзинку для шитья, и они отправились к дому.

– Может быть, это Король фей? – сказал Сэм, когда они шли через Рилаэнс.

– Может быть, – согласилась Лиза, хотя считала, что это совершенно невозможно. – Мы должны вернуться позднее, найти хорошие места для укрытия и подождать, пока кто-нибудь не появится.

И поймать Джеральда и Бекку, которые занимаются бог знает чем.

– Не знаю, – сказала Эви.

«Готова поспорить, что знаешь».

– Для одного дня я уже достаточно промокла, – пробурчала Эви.

Лизе понадобилось еще несколько часов, чтобы уговорить Сэма и Эви вернуться туда. Сэм откровенно боялся, что их застигнут с поличным; Лиза видела это. Эви придумывала разные глупые отговорки. Они согласились пойти лишь после того, как дождь наконец прекратился. Но, когда они вернулись на поляну, одеяло исчезло вместе с биноклем и банкой персиков.

– Странно, – снова сказала Эви, пиная мятый папоротник огромным рабочим ботинком. На обратном пути она все время болтала и слишком громко смеялась над совсем не смешными вещами. Она казалась непривычно легкомысленной.

«Облегчение, – подумала Лиза. – Она испытывает облегчение».

Глава 28

Фиби

12 июня, наши дни

Они снова были в хижине, и старуха тоже была там, исполняя странный кукольный танец и высовывая язык, который превращался в змею.

«Сэмми, Сэмми, кроткая овечка!» Шипение и подмигивающий змеиный глаз.

Потом Фиби оказалась в своей детской кровати с белой крашеной рамой и маргаритками, вырезанными на изголовье. Она украсила кровать самоклеящимися картинками, которые можно было поскрести и понюхать, пока запах не выветрился. Мандарин. Пастила из воздушного риса. И ее любимая картинка с обезьянкой и бананом и с надписью «Я принесла тебе банан».

Фиби услышала скрип петель и шорох двери, открываемой под кроватью. Ей хотелось сесть и закричать, каким-то образом прекратить это, но она не могла пошевелиться. В конце концов сумрачная фигура возникла в ногах кровати

и скользнула вдоль стены комнаты с плинтусным отоплением, которое щелкало и вздыхало всю ночь напролет.

– Ты не настоящий, – смогла прошептать Фиби. – Это сон.

Он рассмеялся влажным, хлюпающим смехом. Его рот был открыт, блестящие зубы напоминали маленькие белые кинжалы.

Фиби распахнула глаза с сильно бьющимся сердцем и вкусом крови во рту: она закусила щеку. Она находилась не в хижине и не в детской кровати, а в собственном доме, на полу кабинета, рядом с Сэмом. Он натянул на себя одеяло, закутавшись с головой. Она не знала другого человека, который мог бы спать так глубоко и безмятежно, как Сэм. Воздушный матрас был спущен, так что они лежали на полу. Из комнаты, где спала Лиза, послышался какой-то треск, потом звон разбитого стекла. Сэм продолжал спать.

– Сэм! – окликнула она и положила руку ему на плечо.

Но, может быть, это не его плечо? Может быть, рядом с ней лежит вовсе не Сэм?

Эта мысль пришла так быстро и пронзила ее с такой силой, что Фиби отдернула руку. В спальне раздался еще один глухой удар, и по спине пробежал холодок.

– Что там? – пробормотал из-под одеяла знакомый голос Сэма.

Фиби откинула одеяло с его головы. Разумеется, это был Сэм. Ее воображение в последние дни выкидывало странные шутки.

– В комнате Лизы что-то происходит!

– Лиза? – сонно отозвался он, потом сел и прислушался. Фиби открыла дверь кабинета и на нетвердых ногах прошла по коридору в гостиную. На ходу она посмотрела на ряд «аквариумов», где животные занимались своими обычными делами: змея переваривала замороженную мышь, полученную вечером на ужин, еж дремал, а крысы жевали рулоны туалетной бумаги, собираясь построить новое гнездо. Эви застонала и пошевелилась на диване, погребенная под одеялами, несмотря на теплую ночь (может быть, это наследственная черта?). Она была похожа на спящего призрака.

Фиби задержалась на кухне достаточно долго, чтобы взять большую кленовую скалку, подаренную матерью Сэма на прошлое Рождество в безнадежной попытке создать в их кухне подобие семейного очага и пробудить в ней глубоко скрытое желание приготовить пирог с хрустящей корочкой. Фиби никогда в жизни не готовила пирогов, если не считать кекса из пшеничной муки грубого помола и шоколадного пудинга. Она предпочитала покупать готовые блюда.

Заглянув в темную спальню, она обеими руками подняла скалку, словно короткую бейсбольную биту.

– Лиза? – Фиби вглядывалась в темноту, пытаясь разобраться в подробностях сумрачной сцены.

Признаки борьбы бросались в глаза. Одеяла были сброшены с кровати. Разбитая керамическая лампа с прикроватного столика валялась на деревянном полу. Окно было открыто, и Лиза пыталась вылезти наружу, но из-за книжных полок перед подоконником ей это плохо удавалось. Одетая в тренировочные штаны Фиби, она лежала на животе и дрыгала ногами, словно пловчиха.

Подоспел Сэм, включивший верхний свет. Лиза продолжала дрыгать ногами, стараясь пролезть в окно.