Молчание

Сагара Мишель

Она попыталась сконцентрироваться на словах, разделить их, найти достаточно смысла в них, чтобы она могла напечатать что-то.

– Эм? – Эллисон перешла от выражения незначительного беспокойства к сильной обеспокоенности, теряя единственный слог – но это была Эллисон; она никогда не говорила зря в повышенном тоне.

Эмма смотрела на свою подругу и увидела, что Эллисон, фактически, не смотрела на нее. Она смотрела на экран ноутбука Эммы.

Привлеченная пристальным взглядом Элли, Эмма тоже посмотрела на него. Она отдернула руки от клавиатуры,

как будто та обожгла ее.

Она набрала: Ох, мой бог, Дрю, помоги мне, помоги мне, Дрю, бога огня нет Потянувшись, она закрыла крышку ноутбука.

– Пришли мне свои примечания.

– Эмма? – Эллисон была достаточно обеспокоена так, что чуть не врезалась в край шкафчиков в переполненном коридоре между классами.

Эмма покачала головой.

– Я... Я в порядке.

Ничего не случилось на искусстве и математике; в ее компьютере не появились слова не имеющие отношение ни к уроку, ни к ней. Но она чувствовала холод.

– Эмма? – Великолепно. Стерео. Она взглянула на подошедшего Эрика. – Ты в порядке?

Закрыв глаза, она глубоко вздохнула, удостоверилась, что ее ноутбук был на месте и убедилась дважды, что он был закрыт.

– Да. Эллисон, – сказала Эмма. – Это – Эрик. Он выручил меня, когда я столкнулась с придурком Ником в математическом классе Майкла этим утром. Эрик, моя лучшая подруга, Эллисон.

Эллисон улыбнулась Эрику – он был новичком, и он помог Майклу.

Это, Эмма должна была признать, было частью причины, почему она нашла его менее страшным. Она ускорилась.

– Мы должны поспешить, – сказала она ему. – Мы встречаемся с Майклом на обеде.

Кафетерий, с его шумом и его постоянно теснящимися людьми, не был любимым помещением Майкла. Как и комната, в которой стол мог легко быть выделен как его. Первый день он приехал к Эмери, Эмма, нашла его слоняющимся около дверей. Он не ждал ее. Он прогуливался маленькими узкими кругами.

Кричать ему в ухо, когда он проходил мимо, не имело смысла – он не реагировал. Прикосновения, с другой стороны, всегда привлекали его внимание. Она твердо положила руку на его плечо, а когда он сказал:

– Ох, привет, Эмма, – она направила его в кафетерий. Филипа и Эллисон остановились сзади, а Эми пошла вперед, расчищая дорогу – просто говоря всем убраться с дороги. Они нашли стол с достаточным пространством, чтобы оградить Майкла с одного края, и менялись, удерживая очередь за обедом.

Эми имела большие преимущества как неофициальный представитель в тот первый день? Это ясно давало понять, что она тоже наблюдала за Майклом и любой, кто пытался выискивать его странности, должен был готовиться к социальным сложностям, которые продолжались бы до самой смерти, не такой далекой.

Было труднее контролировать другие классы, но и они делали жизнь Майкла чуть менее гладкой.

После первого дня Эллисон и Эмма объяснили, что, если бы Майкл нашел свободный стол и сидел там, они взяли бы обед и присоединились к нему. Он сделал это, хотя он всегда выбирал пустой стол, самый близкий к двери.

Майкл принес сложенный в пакет

с обедом из дома. Учитывая еду в кафетерии, это было, вероятно, к лучшему. Если бы ему предлагали, он бы иногда ел другую еду, но он был – на удивление – чрезвычайно придирчив к еде. Он также участвовал бы в разговоре, если бы тема заинтересовала его. Учитывая, что они были в кафетерии, это происходило редко. Он завел еще несколько друзей где-то в девятом классе, и одной из вещей, которые очаровали его, были подземелья и драконы. Ему также нравились компьютеры, компьютерные игры, и веб-комиксы, и в десятом классе, Оливер и Коннелл часто занимали места рядом с Майклом или стоящие перед ним.

Это продолжалось и в одиннадцатом классе, а долгие и извилистые обсуждения – для тех, кто не был заинтересован в D & D – шли полным ходом к тому времени как Эмма достигла своего стола. Она нахмурилась, потому что рядом с Майклом сидел студент, которого она не узнала. Он не был их одногодкой, но она знала большинство двенадцатиклассников по виду. Может быть, он был новеньким?

Но он сидел около Майкла, он был совершенно незнаком, а Майкл, казалось, даже не был заинтересован. Один взгляд на стол ясно дал понять, что он не выдержит нахождения в кафетерии для того чтобы поесть.

– Эмма? – спросила Эллисон. Эмма стояла, держа поднос, а Эллисон пожала плечами и села.

Она села прямо на незнакомца и прошла сквозь него.

На мгновение странный студент и ее лучшая подруга наложились друг на друга. Эмма быстро моргнула, наблюдая, как линии лица незнакомца смешиваются с Эллисон, поднос скользнул вперед в ее руках. Эрик поймал его, прежде чем она полностью уронила его.

– Эмма?

Она покачала головой, поскольку незнакомец встал. Выражение лица Эллисон медленно освободилось от его черт, когда он шевельнулся.

Его глаза расширились, когда он встретил Эмму, а затем он улыбнулся и махнул. Она открыла рот; он покачал головой, и под ее взглядом он исчез из вида.

Глава 3

Эрик поставил спасенный поднос Эммы напротив Эллисон и сел сам.

Эмма уставилась на свою еду. Ей было не до нее сейчас.

– Эм?

Она улыбнулась Эллисон через стол; это была натянутая улыбка и это явно не заставило Элли почувствовать себя лучше.

– Я в порядке. Честно, я в порядке. У меня просто болит голова. Вот и все.

Майкл повернулся к ней:

– У тебя болит голова?

Это было совсем не то, в чем Эмма нуждалась. Она могла бы, в крайнем случае, соврать Эллисон. Она могла бы соврать Эрику, потому что она не знала его и не нуждалась в очевидном беспокойстве незнакомца. Врать Майклу, однако, было иным делом. Она могла бы сказать Эрику – или Эллисон – что у нее постоянные головные боли, и они могли бы притвориться, что верят ей; Майкл бы словил её на этом, и если бы она оправдывалась, это бы расстроило его, потому что то, что он знал и то, что она претендует на правду, не было одним и тем же.