Молчание

Кайзер Алена

– Ты что так разошелся? Все так серьезно?

– Еще как! Мало того, что Дмитрич, как потерпевший орал, так теперь это дело нам вернули, сказали – пока не распутаем и не найдем убийцу, никаких выходных. У нас сроду не было ничего подобного, городок наш дружный, а тут как какая-то зараза прицепилась – эти убийства!

– Может, ты подробнее мне объяснишь, какие именно убийства? – глаза журналиста загорелись.

– Около недели назад нас вызвали по одному адресу, мол, в квартире нашли труп молодой девушки. Там, конечно, был сущий ужас, я такого никогда не видел. Девушка лежала

привязанной к кровати, в собственной квартире, с перерезанным горлом. Как показала экспертиза: она была еще и очень жестоко изнасилована. Все подозрения падали на ее парня, он оказался наркоманом, да и соседи говорили, что они часто ссорились. Мы подумали, что у пацана снесло «башню» от передоза, вот он и накинулся на подружку, тем более алиби у него не оказалось. Решили, что дело распутали, а оказалось – ошиблись! Вчера ночью была убита еще одна девушка, почерк тот же: перерезанное горло, изнасилование и одна общая особенность у обеих жертв – вырезанный язык.

– Фу, какая жестокость! А подозреваемые есть? – спросил Стас.

– Нет, тем более эти две девушки никак не были связаны, общих знакомых у них нет.

– А торчка, которого вы посадили, уже выпустили?

– Нет, сейчас сравниваются образцы сперм: его и ту, которую обнаружили в теле его подружки.

– То есть, вы посадили парня, не проверив, был ли он в интимной связи со своей сожительницей или нет?

– Понимаешь, мы-то думали, что улики налицо, поэтому во все подробности лезть не стали!

– Почему? А если у него имеется напарник, который и убил его сожительницу?

– А мотив? Если бы это сделал он, то можно предположить, что у него помутнел рассудок или из-за чего-то сильно поссорились, а если его напарник, то я вообще не вижу здесь смысла!

– Да, ты прав. – журналист задумался, он прокручивал в голове полученную информацию, когда машина остановилась.

– Приехали, вокзал.

– Знаешь, Андрей, я, пожалуй, останусь еще на какое-то время у тебя, если ты не возражаешь, – резко поменял свое решение Риттер.

– Я только «за», но что тебя заставило передумать?

– Понимаешь, вся запарка заключается в том, что меня хотят уволить, – начал сочинять на ходу журналист.

– Уволить?! За что? – недоумевал Калинин – я думал, что у тебя все в порядке.

– Было до определенного момента. Сейчас у нас в газете начались сокращения, так вот, сказали, мол, кто в течение месяца не предоставит интересный материал, тот будет уволен. Ты же понимаешь, что эта история будет бомбой!

– Нет, не понимаю. Причем здесь твоя газета?

– Я напишу про этого маньяка статью и опубликую в нашей газете, меня тогда точно не уволят! – объяснял Стас.

– Во-первых, мы еще никого не поймали. Во-вторых, прессе ничего не надо об этом знать!

– Андрей, ваши газеты уже наверняка готовят об этом материал, а мне зато будут известны самые мельчайшие подробности. Потому что я вместе с тобой буду расследовать это дело.

– Что?! Ты с ума сошел? Знаешь, как это опасно! Это тебе не про певичку статейку сочинять.

– Ты меня учить будишь? Знаешь, сколько я таких дел вместе с нашей доблестной милицией распутывал? Тебе и не снилось, так что

мои навыки тебе еще и пригодятся! Тем более, Калина, вспомним на практическом примере, что значит в окопе вместе с товарищем сидеть, а?!

– Стас, тут другая ситуация. Человек, который совершает такие извращенные убийства – ненормальный и очень опасный. Это не в окопе на учениях сидеть, здесь жизни можно лишиться!

– Я понимаю, но у меня нет выбора, если не будет материала, то я потеряю любимую работу. Только ты мне можешь помочь! – Риттер пытался давить на жалость.

– Не знаю. Давай приедем домой, я посплю, а то у меня голова раскалывается, и вечером мы с тобой это обсудим, хорошо?

– Ладно.

Таня все так же сидела в своей комнате, но уже не одна, а с Мариной. Андрей, быстро поздоровавшись с подругой сестры, прошел на кухню, а Стас задержался в дверях комнаты.

– Какие люди! Здравствуйте, мадемуазель! – съерничал журналист. Девушка залилась краской. На этот раз она была одета в темную короткую юбку, светло-розовую блузу с глубоким вырезом, а ее волосы были собраны в высокий хвост.

– Привет, – ответила она еле слышно.

– Андрей, – крикнула Таня и прошла на кухню – это правда, что вчера рядом с площадью труп какой-то девчонки нашли?

– Что? – удивился Стас – вчера обнаружили чей-то труп?

– Да, – ответила Марина – это просто ужасное убийство: ей перерезали горло и еще вырвали язык. Бедняжку нашли в кустах только под утро.

–А тебе откуда это известно? – спросил Риттер.

– Об этом уже весь город знает, мне мама рассказала, а ей продавщица с рынка тетя Вера, – пояснила подруга Калининой. – Мне так страшно, это уже второе убийство.

– Еще одно было?! – постарался выдать неподдельное удивление Стас.

– Да, первое было где-то неделю назад. Официантку одной пиццерии нашли дома с перерезанным горлом.

– И какие ходят слухи? На кого думают?

– Версий много: одни говорят, что это их парни с ума сошли, другие – что это вообще маньяк, а третьи – что это группа парней-отстойников, которым нормальные девчонки не дают, вот они и набрасываются на самых красивых.

– Да, версий, действительно, много. Так что теперь будьте начеку, осторожней!

– Я знаю, поэтому мне так страшно, тем более еще и мой Костя в командировке, – опустила свои большие красивые глаза брюнетка, пытаясь изобразить грусть.

– И что? Такую красивую девушку больше некому защитить? – начал включать свои коронные приемчики Риттер.

– Нет.

– Ну, ты можешь мне позвонить, если вдруг почувствуешь опасность, – меняя тембр голоса, начинал обольщать девушку журналист.

– Я ведь не знаю твой номер телефона.

– Это не проблема, – и парень улыбнулся.

Обменявшись телефонами, Марина предложила Стасу пойти прогуляться с ними, но журналист отказался. Он понимал, что важнее всего ему зацепиться за что-нибудь в этом деле и делать наметки для будущей статьи. В комнату вошли брат с сестрой.

– Марин, а ты видела эту девушку вчера на площади? – спросил Калинин, протягивая фотографию.

– Вчера много было народу, но этой я не видела, а может видела, но не помню.