Молчание Гамельна
Шрифт:
– С чего ты такая подозрительная и скрытная эдак последний год. Спортсмен однажды – спортсмен навсегда?
– Я не… – Леона осеклась. Пусть думают как думают. Ей же проще. – Меня еще не с чем поздравлять.
– Ага-ага. – И почему казалось: Хлоя по ту сторону довольно скалится? – Но как это не с чем – а с выпуском? Так ты с нами, королева прайда?
– Не называй меня так.
– Окей. Но в список-то вношу или не вношу?
Леона застонала.
– Ты и мертвого достанешь, Хлоя! Приду я.
Хлоя рассмеялась злодейским смехом. Хотя ей бы больше подошел смех
Леона сбросила звонок и легонько побилась о холодильник. Что ж все так внахлест. Спасибо еще, без приключений и неожиданных происшествий по дороге домой. Разве что к квартире Гамельна Леона пробиралась по стеночке, стараясь не дышать, и отсчитывала секунды до открытия двери… Но привычные обнимашки на пороге успокоили. А вот желание Гамельна поцеловать засвербило неожиданно. Жаль, Гамельн слишком скоро отодвинулся и пнул мыть руки и ужинать. Не, ужинать – это всегда хорошо. Но не настолько притягательно!
Леона облизнула пересохшие губы. Ночью и днем в перерывах от работы фантазия пустилась в такие вольности, что очень хотелось запустить руку в трусы. А еще лучше – запустить вполне определенную руку. От одной мысли волоски на загривке вставали дыбом и в животе свернулся тугой жгут. Да черт задери! С этим пора было что-то делать.
Вернувшись в гостиную, Леона обнаружила Гамельна, который по-прежнему читал, погрузившись в глубокое кресло. Весь такой домашний… Леона подошла, решительно обхватила лицо Гамельна и поцеловала в губы. Гамельн от неожиданности выронил книгу – шелест прокатился раскатом – и приоткрыл рот. Отличный повод охаметь. Леона оперлась рукой о подлокотник кресла, другой обхватывая затылок Гамельна. И не сдерживала языка и губ. Она не знала, как правильно, и не парилась по этому поводу. В груди разрастался жар.
Леона пьянела от власти, налетая то с напором, то мягко. Пробовала разные углы и тянула Гамельна за волосы. От перспектив мозг плавился. Совсем повело, когда Леона приноровилась тереться о колено Гамельна. Тело прошивала сладкая тягучая волна. Леона оторвалась от губ, переживая ощущение во всей полноте. И замычала недовольно, потеряв. Достигнув определенного пика, то просто пропало. А возбуждение – ни черта. Еще и грудь зачесалась.
Гамельн просто вытер рот тыльной стороной ладони.
– И что это было?
– Мне захотелось, – Леона пожала плечами и залипла одновременно на припухших губах Гамельна и ямочке между ключиц. Сдвинула пальцами ворот, увеличивая обзор. Ямочка манила плавностью и беззащитностью. Леона потянулась то ли лизнуть, то ли поцеловать, и снова была прервана и отодвинута.
– А у меня спросить: хочу ли я – не надо? Тебя тянет на эксперименты, я понимаю и знаю, как это бывает. Но на всякий случай: Лео, я старше тебя больше, чем на двадцать лет.
– Я в курсе, – Леона ответила беспечно, но вскоре поежилась.
Гамельн смотрел на нее снизу вверх. Словно на экзамене. Словно ждал от нее других слов или большего понимания ситуации. «Ты представляешь, как я буду выглядеть в глазах общества, если поддамся на твои провокации» – висело в воздухе невысказанным горьким признанием. На такое оставалось только выпалить свое:
–
Гамельн вздохнул и прикрыл на миг глаза. Выражение стало нечитаемым.
– А ты знаешь, какой я есть? И любовник из меня… специфический. Властный и доминантный. Жутко контролящий процесс. Честно, я не желаю тебе такого. Только не тебе.
– Почему? – у Леоны предательски срывался голос.
– Ты – пылкая девочка, – Гамельн с усмешкой на нее покосился. – А у меня ожоги на груди, которые я не хочу никому показывать. Не хочу выглядеть уязвимым. Как итог: вечные одергивания и мало доверия. Согласись, перспектива не радужная.
Леона вздрогнула. С этим словом у нее теперь просто кошмарные ассоциации! А самое поганое – Гамельн не врал. Точно не в той степени и мере, где можно выкрутить в свою пользу.
– Но этой чертовой Вивиан ты ведь готов был раскрыться!
– Я с ней не спал и даже не фантазировал об этом. Поэтому получил бы я с ней неземное удовольствие или обломался бы по всем фронтам – навсегда останется загадкой.
– Вот и хорошо. Не хватало еще. И так отхватила много. Хотя во втором случае я бы с удовольствием потопталась по ее эдельвейсам.
– Лео, – у Гамельна дрогнули губы в улыбке. – Только не говори, что ревнуешь.
– Ревную, – Леона уставилась насупленно и абсолютно серьезно. – Дико. Даже к девчонкам своим ревную. К маме иногда, ну, к ней реже. У нее Руди есть.
– А к пенсионерам?
– В них я пока не вижу конкурентов. Но судя по груде картинок у тебя в телефоне – «С добрым утром» и «Хорошего дня», – стоит присмотреться.
– Ох, Лео, – Гамельн стиснул корешок книги. – Что с тобой делать?
– Любить и не жаловаться, – Леона пробурчала и попинала ножку кресла.
Знать бы ответ! Знать бы шифр, способный выпустить внутренний огонь Гамельна. Он, огонь, там точно притаился – периодами вспыхивал отблесками в глазах. Есть ради чего пытаться.
– Гамельн, дай мне шанс.
Гамельн склонил голову набок, будто заново рассматривая Леону, по-новому знакомясь с ней.
– Ты уверена, что не будешь жалеть?
– Уверена.
***
– Эй-эй-эй! Осторожнее!
– Терпи.
– Ауч!
Вопреки ожиданиям, никакого секса так и не случилось. А все полоумная с дубинкой этой! Стоило нависнуть над Гамельном, как руку буквально скрутило, и плечо заныло пульсирующей болью. Так заныло, что игнорировать не получалось. Доигнорировалась уже. Да и Гамельн, уловив перемену в настроении, мигом включил режим заботливого папочки. Что за человек вообще… И теперь в плечо Леоны вгоняли иголки, а Гамельн наблюдал за этой пыткой с видом начинающего садиста, перенимающего опыт у профессионала. Ну да, ну да. Сам-то пощупал – ни фига не нежно и не деликатно – и сразу: «Надо к врачу». Никакие возражения «К утру пройдет» и «Не первый раз, ну» не принимались. Гамельн собрался удивительно споро и отвез на машине к своему знакомому врачу, которого называл доком. Тот был другом семьи, поэтому знал и про ожоги Гамельна, и про деменцию его мамы.