Молчание Гамельна
Шрифт:
Док долго выспрашивал, как это произошло и были ли похожие инциденты раньше. Леона как будто в курсе! После драк обычно болело все, а не конкретные части. Но послушно отвечала, пока ее мучили иголками! А потом гипсовой повязкой!
Док вытянул из Леоны про футбол и хулиганства и даже копнул в сторону издевательств в школе, обнаружив шрам на шее. Пройдоха в белом халате! Про шрам она умолчала: его оставила прицельно пущенная гантеля. Накачали девочки руки, ага… Шея тогда только чудом
— У вас разрыв плечевой манжеты. На восстановление потребуется два-три месяца. Ваше плечо я зафиксировал, ваша задача — заниматься лечебной физкультурой. Внутрисуставные инъекции тоже можно делать, но не чаще трех раз в месяц. Советую не игнорировать мои рекомендации. Вам потом в этом теле жить, а не мне.
Ну началось. Наставления из разряда «Будь ответственна за свою жизнь». Зато Гамельн все рекомендации старательно записал.
Они возвращались по ночному Лондону, неутихающему, полному жизни и машин. Некоторые заведения вовсе только-только начинали работу.
— Ты как? — Гамельн разбил тишину салона, остановившись на светофоре.
— Да зашибись, чувствую себя калекой.
— Калекой? И где твои оптимизм и непрошибаемость духа?
— Глупо просто до отстоя. Ладно бы мудло чего вышиб, а тут — тетка в кигуруми единорога! Да кому скажешь — засмеют, — Леона таращилась в стекло, лишь бы не смотреть на Гамельна.
«И секс обломался» — жалило обиднее всего. А Гамельн со своей гиперопекой еще минимум неделю не будет разрешать к себе подходить. Лишняя нагрузка, бла-бла-бла.
— Я тебя не выдам, — голос Гамельна упал до странного интимного шепота, так, что захотелось переспросить или обернуться, только к чему кормиться ложными надеждами.
Путь заканчивали в молчании и на скоростях. Основной поток машин остался на главном шоссе. Окраины, по сравнению с ярким центром, казались темными провалами с торчащими башнями домов. Самое то для фильма ужасов. С маньяком в кигуруми единорога в главной роли. Хотя полоумную тетку Леона больше не боялась — было что предъявить. Целая простыня от врача.
По квартире Гамельна гулял сквозняк, и Леона, ежась, пошла закрывать окно. И как-то заново оценила, насколько здесь мало места. Особенно по сравнению с домиком в лесу. Она прикрыла глаза: журчала вода — Гамельн мыл руки, постукивала рама окна, поскрипывали доски пола. Где-то за стенкой неразборчиво улавливались голоса. Почти-почти… и все-таки не то.
— Ну что, раненая львица, отдашь плечо на экзекуцию?
Леона встрепенулась.
— Нетушки, я как-нибудь сама справлюсь.
— Уверена?
Гамельн вдруг притянул ее к себе со спины и с нажимом провел по груди. Леону словно током шибануло. Это что вообще происходит? Она завороженно смотрела, как
Гамельн продолжил укусы и поглаживания. Леоне захотелось зажмуриться, оказаться во вчерашнем дне или в сегодняшнем на тройку часов раньше. До того, как она пылко высказывала Гамельну, чего хочет. Хотеть-то она хотела, а вот готова к этому не была! Ни к чувству уязвимости, ни к жару в теле. И уж точно не к тому, что Гамельн расстегнет на ней рубашку вместе с лифом! За торчащие соски вдруг стало жутко стыдно. Может, прикрыться и смыться по-быстрому в ванную?
— Значит, вот они какие, — Гамельн замер пальцами рядом с сосками.
Леона застонала несчастно.
— Не смотри…
— Почему это? — Гамельн притиснулся плотнее, давая почувствовать свою реакцию. — Ты красивая, Лео.
Зашибись! Как только панику отключить, никто не подскажет?
Гамельн фыркнул ей на ухо и продолжил пытку, пропустив соски между пальцами. И какой от этого столб искр внутри поднялся! Грудь ныла и отзывалась слишком ярко. Ноги не держали.
— Гамельн, пожалуйста…
«Прекрати», «подожди», «продолжай» слились в одной мысли-желании.
— Что Гамельн? Закончить с прелюдиями?
Гамельн так резко согнул ее, что стало по-настоящему страшно. Леона задышала чаще, как загнанный зверь. А Гамельн еще и задницу ей облапал! И так бедрами двинул… Вот теперь точно — мама!
— Чего ты боишься, глупенькая? Сама же хотела.
— Я н-не т-так хотела, — Леона поймала себя на том, что всхлипывает. И дрожит. И сидит, обхватив колени руками.
Гамельн вздохнул и погладил ее по спине.
— Извини, плохая была идея. Я ведь знал, что ты крайне неопытна. Но ты так напирала, что начал сомневаться в твоей невинности.
Леона сглотнула вязкую слюну. Это не Гамельн ошибся — это она не сказала. Строила из себя открытую всем секс-экспериментам. Бери меня здесь и сейчас! А по итогу, когда мужчина мечты проявил настойчивость, она тут сопли распускает. Хороша, ничего не скажешь.
— Отвести тебя в душ?
— Угу.
Леона слишком измоталась, чтобы сопротивляться. Другой вопрос: как на следующее утро смотреть Гамельну в глаза. Да еще и разговаривать с ним — и о случившемся тоже.