Молчаливый
Шрифт:
— Маловероятно, — покачал головой я. — Если нечто повторяется несколько раз на моих глазах, я уже не смогу считать это случайностью.
— И что это тогда? — с просыпающимся любопытством в голосе спросила Луна.
— Это стоит изучить подробнее, — я криво улыбнулся.
Если я не ошибался, подобный талант можно и нужно было развивать, а то, что проявился он у хрупкой девушки, неспособной поднять боевое оружие… Это
— Но для этого, — я наклонился и погладил с подозрением обнюхивавшего мои сапоги книззла, — мне нужно будет раздобыть кое-что к нашей следующей встрече.
— Хорошо, мистер Норд, — довольно улыбнулась Луна. — Вы один из немногих людей, с кем интересно общаться.
— Возможно, другие не могут оценить вас по достоинству, мисс Лавгуд, — погрузившись в мысли о том, как можно проверить одну идею, механически ответил я.
Луна неожиданно залилась жарким румянцем.
— Мистер Норд, — справившись со смущением, продолжила она, — могли бы вы отвезти меня на ту поляну, где мы впервые встретились?
— Вы хотите раздобыть пару паучков для зелий, мисс Лавгуд? — оскалился я.
— Там растут лунные лилии, и осталась всего неделя до окончания сезона сбора.
Даже напрягая память, я не смог вспомнить, для чего нужны были эти красивые, но абсолютно бесполезные цветы.
— Они не вянут с приходом осени? — на всякий случай мягко уточнил я.
— Нет, — возмущённо фыркнула она. — Лунные лилии расцветают осенью и цветут до начала зимы.
— Хорошо, мисс Лавгуд, — я вытащил из кармашка на поясе уменьшенную метлу.
Книззл недовольно заворчал, когда его посадили возле стены хижины, но последовать за нами не пытался. Эти создания были весьма умны, и Домитиэнус понимал, что за ним вернутся.
— Вы всегда носите с собой столько снаряжения, мистер Норд, — оказавшись впереди меня на «Молнии», Луна, нимало не смущаясь, с комфортом оперлась спиной на мою грудь и поерзала, устраиваясь удобнее.
— Для начала осмотримся… — Полчаса спустя я сделал несколько кругов над поляной, но лишившиеся листвы ветви не могли скрыть даже собаку, не говоря уж про огромных пауков.
Оказавшись на земле, Луна тут же приступила к сбору своих цветов. Некоторое время я наблюдал за тем, как девушка перебегала от одного растения к другому, разыскивая их в пожухшей траве. Маленькие серебряные ножницы — постоянный спутник травника — тихо щёлкали, обрезая очередное соцветие. Крупные, бледно-лиловые цветы с резким запахом падали в небольшую корзинку в руках Луны. Последний, самый крупный цветок, когда корзинка уже наполнилась, она воткнула себе за ухо.
Тихий треск сломанной
— Тебе не место в этом лесу, — торжественно сказал кентавр, выбираясь из кустарника.
— И кто же так решил? — медленно ответил я.
Воздух вокруг слабо замерцал.
— Тебе не место здесь, — повторил кентавр. — Ты чужой здесь. Так сказали звёзды.
— Даже если я прибыл в Англию издалека, — я цедил слова сквозь зубы, — я ещё не успел причинить вреда никому из волшебного народа. В отличие от множества светлых волшебников.
— Это ничего не меняет, — кентавр смерил меня высокомерным взглядом. — Ты несёшь с собой только кровь и смерть. За твоей спиной — гибель множества людей.
— Повтори это тому, кто отзывается на прозвище Вольдеморт, кентавр, — рыкнул я. — Думаю, он будет искренне рад узнать, что на его руках меньше крови, чем у пришельца издалека. Или твой народ забыл о резне, учинённой Пожирателями смерти в Первую войну?
— Звёзды сказали, что тебя не должно было быть, — кентавр не обратил на мои слова никакого внимания. — Не приходи больше в лес.
— Ты владеешь этим лесом? — я постепенно овладевал собой. — И можешь говорить, как его хозяин?
— Мы, кентавры, слушаем волю звезд, — ответствовал он. — И звезды говорят однозначно. Ты — зло.
— Ваши звездочёты лишились разума, кентавр. Будь они правы — я вырвал бы тебе сердце пять минут назад. А ты жив, хотя не стоит искушать моё терпение дальше.
Кентавр, так и оставшийся безымянным, молча ушёл. Я в задумчивости смотрел ему вслед: подобные действия странного лесного народа были неожиданными и нелогичными.
— Я не верю, что ты плохой, — внезапно заявила Луна.
Тонкие пальчики девушки ловко вплели мне в волосы ещё один цветок.
— Так гораздо лучше, — рассмеялась она, глядя на моё удивлённое лицо. — Теперь даже кентавры не назовут тебя плохим!
Переход от её молчаливого состояния к звонкому смеху восторженного ребёнка был таким резким, что я слегка растерялся.
— Наверное, будет лучше так, — я осторожно вытащил цветок из волос и воткнул его в петлицу. — Удобнее.
24 декабря 1995 года.
«Ничего не вышло». — Буквы на совершенно пустом пергаменте появились только после того, как я капнул на рисунок острой иглы с краю листа каплю крови. — «Жду там же в то же время».