Молчаливая ночь
Шрифт:
Они сидели, обнявшись, на кушетке прямо напротив елки. «Я так рада, что ты дома со мной, мами», сказала Гиги, и в ее голоске прозвучал страх. «Ты не покинешь меня снова, правда»?
«Нет. Я не хотела покидать тебя и в прошлый раз, дорогая».
«Мне не нравилось навещать тебя в том месте».
То место. Бедфордская женская исправительная колония.
«Мне тоже не нравилось находиться там». Кэлли пыталась говорить непринужденно.
«Детям следует быть вместе с их мамами».
«Да. И я тоже так думаю».
«Мами, а тот большой подарок для меня»? Гиги показала на коробку,
Губы Кэлли мгновенно пересохли. «Нет, дорогая, это подарок для Санта Клауса. Ему тоже нравится получать подарки на Рождество. А теперь, давай, время ложиться в кроватку».
"Гиги машинально проговорила, «Я не хочу»…потом остановилась. «Придет ли Рождество быстрее, если я пойду спать сейчас»?
«Ага. Давай, я тебя отнесу».
После того, как она укрыла Гиги одеялом и дала ей ее «пчелу», которую дочь всегда брала спать с собой, Кэлли вышла в гостиную и вновь бессильно опустилась на кушетку.
Детям следует быть вместе с их мамами…Слова Гиги преследовали ее. Господи, куда Джимми забрал того маленького мальчика? Что он сделает с ним? Что ей самой делать?
Кэлли уставилась на коробку, обернутую подарочной бумагой. Это для Санта Клауса. Живая память о его содержимом сверкнула в ее мозгу. Униформа охранника, жертвы Джимми, бок и рукав все еще липкие от крови. Грязное пальто — бог знает, где найденное или украденное.
Джимми — злодей. У него нет ни сознания, ни сострадания. Это факт, Кэлли твердила про себя — он, не колеблясь, убьет того маленького мальчика, если это даст ему шанс сбежать.
Она включила радио и настроила его на канал местных новостей. Было семь тридцать. В главных новостях обсуждалось состояние тюремного надзирателя, в которого стреляли на Рикер Айлэнде, а оно оставалось хотя и критическим, но все же стабильным. Врачи выражали осторожно-оптимистическое мнение, что он выживет.
Если он выживет, Джимми не грозит смертный приговор, уговаривала себя Кэлли. Они не казнят его за убийство полицейского, случившееся три года назад. Он умен. Он не воспользуется шансом убить малыша, если узнает, что надзиратель не умрет. Он отпустит его.
Диктор продолжал вещать, «Другая новость, сегодня вечером семилетний Брайан Дорнан отстал от матери на Пятой авеню. Семья находится в Нью-Йорке, потому что отец»…
Застыв перед радиоприемником, Кэлли слушала, как ведущий давал описание мальчика, потом сказал,
«Мать мальчика молится и просит вашей помощи».
По мере того, как Кэлли слушала низкий, волнующийся голос матери Брайана, она представила себе молодую женщину, уронившую кошелек. Немного больше тридцати. Блестящие, темные волосы, выбившиеся из-под воротника пальто. Кэлли едва уловила тень ее лица, но была уверена, что та очень красива. Красива, и хорошо одета, и обеспечена.
Сейчас, слушая ее, умоляющую о помощи, Кэлли закрыла уши руками, потом подбежала к приемнику и выключила его. Вернулась в спальню. Гиги уже заснула, ее дыхание было мягким и ровным, щеку подпирала одна рука, другая рука держала свернутое детское одеяльце возле лица.
Кэлли склонилась над ней. Я могу приблизиться и дотронуться до нее, думала она. Та женщина не может сделать
А может, Джимми отпустит его где-нибудь. Он обещал, что отпустит… Даже Джимми не сможет причинить вред малышу, правда же? Я буду ждать и молиться, уговаривала она себя.
Но молитва, которую она старалась прошептать — «Пожалуйста, господи, убереги маленького Брайана» — звучала, как насмешка, и она не завершила ее.
Джимми решил, что лучший вариант — ехать через мост Джорджа Вашингтона к Четвертой дороге, затем выйти на Семнадцатую магистраль, ведущую к Нью-йоркскому хайвэю. Это может быть немного дольше, чем путь через Бронкс к Тэппан Зи, но внутренний инстинкт заставлял его выбриаться из Нью-Йорка быстро. Хорошо, что мост Джорджа Вашингтона не имел таможни при выезде, где его могли бы остановить.
Брайан выглянул из окна, когда они пересекали мост. Он знал, что они переезжают через реку Гудзон. У его матери были кузины, живущие в Нью-Джерси, недалеко от моста. Прошлым летом, когда он с Майклом провел лишнюю неделю с бабушкой, после приезда из Нантакета, они навещали теток именно здесь.
Они были добрые. У них тоже были дети примерно его возраста. Даже от одной мысли об этом хотелось заплакать. Он захотел открыть окно и закричать, «Я здесь. Пожалуйста, заберите меня»!
Мальчик сильно проголодался и, в самом деле, очень хотел в туалет. Он робко взглянул на Джимми. «Я…мог бы я, пожалуйста, …я хочу сказать, я должен пойти в туалет».
Сейчас, произнеся это, он испугался, что этот мужчина откажет ему, и у него задрожала губа. Он сразу же прикусил ее. Он не любил, когда Майкл обзывал его плаксой. Но даже эта мысль опечалила его. Он не возражал бы увидеть Майкла прямо сейчас.
«Тебе надо пописать»?
Мужчина, кажется, не рассердился на него. Может, он не сделает ему ничего плохого. «У-ух».
«О Кэй. Ты голоден»?
«Да, сэр».
Джимми почувствовал себя в большей безопасности. Они были на Четвертой дороге. Движение было медленным, но все же — не пробкой. Никому не было никакого дела до этой машины. Возможно, сейчас, ее владелец, сидя в кресле в пижаме смотрит Эту чудесную жизнь в сороковой раз. К завтрашнему утру, когда они с женой начнут разыскивать их украденную Тойоту, Джимми будет уже в Канаде с Пэйдж. Бог знает, как он обожает ее. В жизни у него никого не было ближе.
В планы Джимми еще не входила преждевременная остановка. С другой стороны, для большей безопасности, ему, несомненно, следует залить полный бак горючим. Тем более, что он не знал, какие бензоколонки будут работать в канун Рождества.
«Отлично», сказал он, «через пару минут мы заправимся горючим, зайдем в туалет, потом я куплю соду и картофельные чипсы. Позже мы остановимся у Макдональдса и возьмем по гамбургеру. Но, когда мы будем у заправки, только попробуй привлечь внимание и»… Он вынул пистолет из кармана куртки, прицелился в Брайана и изобразил подобие взвода курка. «Бэнг», сказал он.