Молчаливая исповедь
Шрифт:
Все между ними началось вроде бы с возобновления старой дружбы, но как же быстро их отношения изменились! Ей нравилась его улыбка, нравилось, как легко он поддерживал свой авторитет на работе: она всегда, как истинная женщина, ощущала рядом его мужское присутствие.
Но Локэст-Гроув по-прежнему оставался для нее лишь перевалочным пунктом между двумя сложными этапами жизни — ведь уже скоро она отсюда уедет. Лоретт не хотела влюбляться в него. Если бы Джефф не был таким настойчивым, она бы, может быть, и сумела противостоять его обаянию.
Но Джефф
Боковым зрением она уловила какое-то неясное движение. Через заднее окно Лоретт увидела, как из сарая вышел дед, прошел через двор и исчез на дороге за домом. Он нес на спине большой мешок с сахаром. Пульс ее учащенно забился: он явно собирался посетить свою винокурню! Наконец-то представилась долгожданная возможность! Если ей повезет, то он сам приведет ее к этому месту.
Лоретт выбежала из дома и отправилась в сторону той дороги, по которой когда-то, грохоча, проносились самосвалы с углем и рефрижераторы. Она увидела, как, пройдя два квартала, дед сошел с дороги и двинулся по полю, местами поросшему черной смородиной и шиповником. За этим небольшим полем ландшафт резко менялся: местность быстро и круто переходила в возвышенность, а вдали виднелись холмы. То тут, то там на скалистых склонах холмов Лоретт видела темные провалы пещер.
Она еще шла по дороге, когда из-за поворота выскочил кот и прошмыгнул возле самых ног. От неожиданности Лоретт споткнулась. Пока она находила точку опоры, пока завязывала шнурок, дед уже отмахал половину поля. Для своих лет он, нужно признать, шел очень резво, чему она не могла не подивиться. Лоретт попыталась прибавить скорость, но ей это не удалось — она не привыкла ходить по такой высокой траве.
Через несколько минут Лоретт наконец дошла до края поля, но к тому времени дед уже исчез за холмом. На тапочке снова развязался шнурок, и она чуть не упала.
— Пропади они пропадом! — пробормотала Лоретт и сеяла тапочки.
Босиком она быстро взбежала на холм, и на вершине остановилась, чтобы отдышаться. Внизу расстилалась прекрасная зеленая долина, по которой струился извилистый ручеек. Она осмотрела все окрестности, но деда нигде не было видно. Куда же он мог подеваться?! Может, он пошел вдоль ручья, огибающего холм, или уже успел взобраться на вершину другого?
Где-то позади послышался свист. Оглянувшись, Лоретт увидела какого-то мужчину. Он поднимался по склону холма, явно направляясь к ней. Говард. Лоретт покорно ждала, когда он подойдет. Ничего, отыщет дедову винокурню в другой раз.
— Ты что, на прогулке здесь? —
— Что-то вроде того. — Она снова надела тапочки.
Говард понимающе кивнул. Они помолчали несколько секунд. Протянув руку, он широким жестом обвел долину.
— Вот здесь я и написал один из первых моих пейзажей. Он был, конечно, ужасен. Как-нибудь я вернусь сюда и все переделаю. Теперь я значительно лучше владею техникой живописи.
— Тебя увлекают только пейзажи? — спросила Лоретт.
— Нет. — Улыбнувшись, он засунул руки в карманы джинсов. — Сейчас я не скажу тебе, чем еще я увлекаюсь. Ты непременно должна прийти ко мне в мастерскую и сама посмотреть.
Лоретт виновато улыбнулась:
— Я собиралась, но...
Говард и Лоретт еще немного постояли, поговорили, подставляя под теплые лучи солнца лица, позволяя шаловливому ветру трепать волосы. Лоретт уже хотела было возвращаться домой, когда вдруг Говард, кивнув в сторону ручья, спросил ее:
— А это не твой ли дедушка там, внизу?
К несчастью, это был именно он. Настроение Лоретт сразу же упало, когда она увидела, как старик прижимал к груди большую, наполненную до краев консервную банку.
— Что это он несет? — спросил озадаченный Говард.
— Может, вешнюю воду из ручья. У него бзик — пить только свежую воду, — солгала она.
Говард с минуту понаблюдал за ней, и лицо его расплылось в добродушной улыбке.
— Не стану с тобой спорить, но мне кажется, что это джин.
Закусив от отчаяния губу, Лоретт стукнула мыском тапочки по земле.
Он, закинув голову, расхохотался.
— Не бойся, я сохраню твою тайну! Я никому ничего не скажу.
Лоретт сразу же почувствовала облегчение и в знак благодарности широко улыбнулась ему.
— Спасибо тебе, Говард.
Дед, перейдя через ручей, начал подниматься на холм в направлении к ним.
— Эй, там, наверху, привет! — беззастенчиво крикнул он, словно в руках у него была Библия, а не банка с самогоном.
— Хэллоу, мистер Харрисон! — поздоровался Говард.
— Привет, — ответил дедушка.
Подойдя к ним, он тяжело отдышался.
— Какой прекрасный денек для прогулки, а?
Говард в знак согласия кивнул головой. Лоретт просто с молчаливым осуждением смотрела на дедушку.
— Я нашел это вот там, возле ручья. — Он протянул им банку. — Думаю, что в ней вешняя вода, а вы как думаете?
Какая, поистине, выдержка! Лоретт только покачала головой, осуждая его легкомыслие.
— Говард считает, что там самогон! — бесцеремонно отрезала она.
Дед с удивлением скосил глаза на содержимое банки:
— Может быть. Мне бы такое и в голову не пришло. Я, правда, не прочь иногда выпить стопку самогончику, — добавил он. Потом, немного помолчав, продолжал: — Я начал выпивать еще во времена сухого закона. Правда, в то время не понимал его вкуса, но мне не нравилось, когда меня пытались наставить на путь истинный, поэтому я упрямо пил, пока у меня не появилось пристрастие к этому напитку.