Мольба о милосердии
Шрифт:
Мариста виновато улыбнулась.
— Мне жаль, если картина показалась вам мрачной, — молвила она, — но война обездолила многих, и пока фермеры в других частях страны, быть может, трудятся успешно, здесь, на малоплодородных землях, людям гораздо сложнее выживать.
Подумав немного, она промолвила:
— Кроме того, мы живем рядом с морем, и потому всех сильных мужчин забрали во флот.
— Моряки необходимы, если мы хотим выиграть войну, — заметил граф.
— Я понимаю, но от этого страдают.., ваши арендаторы.
Она
Однако он ничего не сказал по этому поводу, и они поехали на следующую ферму, которую Мариста хотела ему показать.
Она как можно деликатнее внушала графу, что теперь поместье принадлежит ему, и, значит, он несет ответственность за людей, живущих на этой земле.
Лишь когда они прощались, она сказала с некоторой робостью:
— Быть может, поездка показалась вам скучной, но я могу только надеяться.., и.., молиться, чтобы вам захотелось сделать эту крошечную часть Англии.., счастливой.
Еще не успев закончить фразу, она испугалась, что граф будет раздражен ее настойчивостью, но он просто ответил:
— Достаточно ли вам моего обещания серьезно подумать об этом?
Мариста вернулась домой позже, чем предполагала, и теперь испытывала сожаление и тревогу из-за всего, что касалось Энтони: почему он не пришел с фермы в обычное время и заходил домой днем?
Впрочем, сейчас она догадывалась, где он был, и дрогнувшим голосом промолвила:
— О Энтони.., как ты мог совершить что-то.., настолько опасное, когда.., его светлость здесь?
— Я подумал, у него все равно не было времени связаться с офицерами таможенной службы, — ответил Энтони. — А мне.., мне нужны были деньги.
— Но к чему такая срочность?
— К тому, что я хочу поехать в Лондон и мне нужна новая одежда, — произнес Энтони вызывающе, словно сестра нападала на него. — Ты видела, как выглядели на приеме другие мужчины? Рядом с ними я был похож на чучело.
Мариста охнула.
— Мне казалось, ты был весьма элегантен.
— Элегантен! — воскликнул Энтони. — Моя одежда давно вышла из моды и, кроме того, сшита не для меня, она даже сидит на мне как на корове седло!
Мариста вздохнула и, чувствуя, что нет смысла продолжать свои сентенции, сказала:
— Ты вернулся, и это главное. Но ты никогда… никогда больше не должен этого делать.
— По крайней мере на сей раз удача мне улыбнулась — именно об этом я и хотел тебе сказать.
— Но почему, сейчас? — удивилась Мариста. — Ты мог бы лечь спать и рассказать мне потом.
К ее изумлению, Энтони покосился через плечо, словно боялся, что кто-то его подслушивает.
— Я вернулся не один, — объяснил он.
Мариста уставилась на него широко открытыми глазами.
— О чем это ты? Я не понимаю.
— Я кое-кого привез с
— Кого? И.., зачем?
Энтони молчал, и Мариста поняла: он старается найти подходящие слова.
"Занимался рассвет, и теперь можно было разглядеть, что волосы у Энтони мокрые и всклокоченные.
Мариста потрогала его за рукав — куртка была влажная.
— Ты попал под дождь, — воскликнула она, — и весь промок! Тебе нужно переодеться, — Непременно, — согласился он. — Но дождь, к счастью, проливной, помог скрыть маленькую лодку от любопытных глаз.
Мариста в этом не сомневалась.
Однако она понимала, как сильно Энтони рисковал. переплывая Ла-Манш, особенно если учесть слова лорда Рэндольфа, что за контрабандистами будут охотиться не только таможенные, но и военные корабли, чтобы не допустить утечки золота во Францию.
— Иди переоденься, — велела Мариста. — Ты запросто можешь схватить простуду.
— Сейчас, — кивнул Энтони, — но сначала послушай меня. Того человека, который приплыл с нами, я спрятал на чердаке, и никто из соседей не должен знать, что он здесь.
— Но, Энтони… — взмолилась девушка и тут же перебила себя, — А вдруг он, шпион? Ты уверен, что не привез одного из шпионов..,. Наполеона.., в, — Англию?
Ее голос задрожал от одной только мысли об этом, и Энтони поспешил ее успокоить.
— Нет, он не шпион. Он мне все о себе рассказал: он англичанин, и вместе со, своими родственниками был интернирован во Франции, когда в 1804 году кончилось перемирие.
— Я помню, папенька рассказывал, тогда очень много туристов были брошены в тюрьмы во Франции.
— Около десяти тысяч человек, — уточнил Энтони. — И семья Эдварда Толмарша — так зовут этого талого — тоже была среди них.
— Какой ужас! Представляю, сколько ему пришлось пережить! — вскричала Мариста. — Ему удалось бежать?
— Да, он убежал.
Несколько минут в комнате стояла тишина.
Наконец Мариста спросила:
— Но если он англичанин и вернулся в свою, страну, зачем хранить это в тайне?
— Ему нужно отыскать своих родственников, и он не хочет, чтобы власти донимали его расспросами насчет Франции. Он предпочитает сам выбрать удобное время и пойти непосредственно в Министерство иностранных дел, чтобы все объяснить так, как он считает нужным.
Немного помолчав, Энтони пояснил:
— Ему еще не исполнилось пятнадцати, когда его родители были интернированы, и неудивительно, что теперь ему в Англии все кажется незнакомым.
Мариста всегда отличалась проницательностью и, кроме того, слишком хорошо знала брата, чтобы не уловить в его голосе нотки беспокойства, и поняла: он тревожится о том же, о чем и она.
— Ты точно.., уверен, что он.., сказал тебе правду?
— Конечно, — отрезал Энтони. — А почему это должно быть не так?