Мои звери

Дуров Владимир Леонидович

На следующий день я вышел в сад с запасом хлеба и мяса. Я стал бросать хлеб и мясо воронам.

«Может быть, они привыкнут ко мне», — думал я.

Ничего не получилось! Стая воробьёв налетела на разбросанный корм и моментально все уничтожила. Как будто я для них накидал!

А через несколько дней я встретил на улице мальчика, который прятал в шапке какую-то птицу.

— Что это у тебя?

— Воронёнок.

— Где ты взял?

— Там, в саду!

— Слушай, — сказал я, — отдай мне птицу, ты ее только замучаешь. Ведь не сумеешь

вырастить!

Мальчик крепко прижал к груди шапку:

— Не отдам!

— Послушай, — продолжал я, — ты не умеешь кормить птенца, и он у тебя умрёт. А я его выкормлю. Ты будешь ко мне ходить и сам научишься ухаживать за птицами.

Он молчал.

— У меня много птиц, — уговаривал я, — и животных. Есть и медведь. И лисы. И волки. Хочешь, я покажу тебе? Только отдай мне птицу. А я тебе за неё дам вот что. — И я показал ему деньги.

Мальчуган взял монету и отдал мне воронёнка. Я повёл мальчика в свой «уголок».

У мальчугана разгорелись глаза. Он долго смотрел на зверей.

Утром, едва только я проснулся, мне говорят:

— Там вас мальчишки дожидаются.

— Какие мальчишки?

— С птицами.

Я вышел в коридор. В прихожей стояли мальчики с воронятами в кулаках и шапках.

— Владимир Леонидович, вы воронят покупаете, вот мы вам принесли!

Я понял: это вчерашний мальчик разнес обо мне такой слух.

Пришлось купить бедных птенцов.

С тех пор ребята с воронятами стали ко мне ходить каждый день.

Я теперь покупал просто из жалости. Я знал: не купишь — мальчишки замучают птенцов. Покупая, я всегда говорил:

— Мне больше не надо, ребята! Не вздумайте разорять гнёзда. Ворона — птица полезная: она истребляет вредных насекомых.

Я старался заинтересовать ребят жизнью животных. Скоро я увидел, что беседы не пропадают даром.

Один раз гурьба мальчиков и девочек притащила ко мне подростка, который разорил гнездо.

— Накажите его, пожалуйста! — кричали ребята. — Скажите ему, чтобы он никогда больше не трогал гнёзда.

Но дома на меня сердились:

— Опять воронёнок! Что ты будешь делать с этими крикунами? Ещё один мучитель не будет давать спать по утрам!

Действительно, мои крикуны мало считались с покоем и сном людей.

Куда девать птенцов? Я устроил их на чердаке. Там я поставил восемнадцать гнёзд.

Рано утром я уже на ногах и лезу на чердак с корзиной корма. Тут у меня и муравьиные яйца, и белый хлеб в миске с водой, и мелко нарубленное сырое мясо.

Самым маленьким — муравьиные яйца и моченый хлеб; тем, что постарше, — мясо, пропущенное с хлебом через мясорубку.

Воронята широко раскрывают клюв и машут полуголыми крылышками. Они кричат и тянутся ко мне. Я обхожу ряды крикунов и кидаю им в рот корм. У некоторых воронят пища выскакивает изо рта, и мне приходится пропихивать им мясо пальцем глубоко в горло.

Кормить воронят надо было каждый час. Я привык к ним и даже знал каждого в отдельности.

Много у меня было хлопот с этим кормлением. Мой служащий не мог

заменить меня: у него были очень толстые пальцы, и воронятам было очень больно, когда он их кормил.

Недели через две моим воспитанникам уже не надо было пропихивать пищу в горло: они сами хватали мясо из рук и живо проглатывали.

Через несколько дней птенцы покрылись перьями в «колодочках» (перьями, свёрнутыми в трубочки) и стали ещё более жадными.

Потом мне пришлось на время уехать из Москвы. Перед отъездом я сказал своему помощнику:

— Не забывайте воронят на чердаке. Теперь они подросли и сами берут пищу.

Всё же, видно, служитель плохо заботился о птенцах.

Когда я вернулся в «уголок», я застал в живых только семь воронят. Зато это были самые сильные, самые весёлые воронята. Они перелетали с балки на балку, бегали, смешно переваливаясь то направо, то налево.

Воронята уже многое умели: разрывали землю, глотали мелкие камешки, чистили клювом пёрышки и даже сами ловили мух.

Меня они не боялись. Они смело подлетали ко мне, садились на плечи, на голову и вырывали пищу из моих рук.

— Ну, ребята-воронята, — сказал я, — пора приниматься за учёбу.

Я заказал плотнику широкую доску с воротцами. Когда доска была готова, я положил её на две тумбы, а на одной из тумб рассыпал корм. Сначала вороны издали недоверчиво посматривали на эту штуку с воротами. Они забавно наклоняли голову набок и смотрели то одним, то другим глазом. Но мало-помалу они становились смелее. Как бы хвастаясь своей смелостью друг перед дружкой, они подлетали к мясу, хватали его и отлетали.

В два дня мои ученики вполне освоились с новым аппаратом. Они уже бегали по доске — кто в ворота, кто мимо ворот — и быстро поедали разбросанный на доске корм.

Пришло время посадить ворон в «тюрьму». Я поставил для каждой вороны две клетки. Одну клетку (с вороной) я поместил на одну тумбу, а вторую клетку — на вторую. Между тумбами — доска с воротцами. На перекладину каждых ворот (их было на доске несколько) я клал по кусочку мяса.

Затем открывал дверцу клетки. Ворона выбегала из клетки, вскакивала на перекладину, жадно хватала мясо, проглатывала, прыгала на другие воротца, снова хватала мясо и так добиралась до другой клетки. Там её ждали вода, хлеб, мясо.

На следующий день я стал класть корм не на каждые ворота, а через одни или двое, но моя «артистка» всё равно прыгала, как вчера, и добиралась до конца.

Первый номер с вороной готов.

Вторую ворону я приучил идти не по перекладинам, а в самые ворота.

А третья ворона задавала концерты на колокольчиках.

К верхней перекладине каждых ворот я привесил по колокольчику, а в ушко колокольчика была продета верёвочка с узелком. Сначала ворона дёргала верёвочку за мясо, привязанное к узелку. Раздавался звон. Дёргая верёвочки, она звонила «во все колокола». А потом она уже и без мяса звонила. Колокольчики были подобраны так, что получалось: «Чижик-пыжик, где ты был?»