Мои железные сапоги
Шрифт:
Андрюшка нагло возился на кухне, гремел кастрюльками:
– Хозяйственная моя, я котлеты доем, ты не против? – спросил он с набитым ртом.
– Сковородкой по голове хочешь? – поинтересовалась я.
Он демонстративно отскочил в сторону, хотя в нашей кухне особо не поскачешь, запихнул в рот последнюю котлету.
– Что тебе Ольга про меня рассказала?
– Что ты такого сноба себе в мужья нашла, корона на брови сползает…
Я угрожающе показала взглядом на сковороду.
– Не
– Всё, всё, извини! – Андрей протянул руки в примирительном жесте. – Молчу, про твоего мачо больше ни слова.
Я захлопнула холодильник:
– Продолжай, я тебя слушаю.
– Да вроде и нечего, – Андрей включил чайник. – Мы до этого с ней из-за работы ругались, но, когда узнал про тебя, обалдел. Разве так можно?
– Кто бы говорил, нашёлся порядочный! Вы с Ольгой друг друга стоите, между прочим. Откуда ты про мою свекровь узнал?
– От Ольги, откуда же ещё? Знаешь, это было последней каплей. Я её словно другими глазами увидел, а что увидел, мне не понравилось.
Андрей тяжело вздохнул, заглянул в пустую сковороду:
– Тебе тоже надо поесть, похудела, глаза ввалились. Так нельзя, желудок испортишь и вообще тебе вредно. Можно я макарон сварю? Не возражаешь?
Я не возражала. Мне было очень интересно узнать, что же заставило Ольгу и Андрея пойти на кардинальный конфликт. Это при их неземной любви, где даже подлость нашла достойное оправдание!
Вытягивать из Андрея информацию оказалось не просто. На вопросы он лаконично отвечал да или нет, а то и вовсе пожимал плечами, мол, не о чём говорить. Я добавила в макароны щедрый кусок масла и открыла банку со шпротами – ничего, наестся, будет более разговорчивым, я его знаю.
Всегда поражалась Андрюхиным пищевым пристрастиям. Он мог есть что угодно с чем угодно, ему всё нравилось и всё было вкусно. Гречка, рыба, огурцы и чеснок? Отлично! Макароны по-флотски вприкуску с карамелькой? Замечательно! При таком режиме питания ни одна калория не откладывалась на его идеальной фигуре – бицепсы, трицепсы, кубики и прочие атрибуты красоты мужского тела присутствовали в полном объёме. Привлекательности добавляла улыбка, открытая и добродушная. Где-то я читала, что так умеют улыбаться мошенники – люди испытывают к ним доверие и теряют бдительность.
– Ты как поросёнок, – засмеялась я. – Мечешь всё подряд, лишь бы побольше было. Живот не заболит?
– Поросята, знаешь, какие падучие? – не обиделся он. – Я нежный поросёнок, молочный, меня надо от сквозняков беречь и кормить правильно, а то сдохну.
– Откуда такие познания? – удивилась я. – Ты же вроде городской, с Ольгой на отдыхе познакомился, на море.
– Ага, на двух морях, – усмехнулся он. – Хочешь, расскажу?
Я кивнула.
– Только сначала в сарайку за дровами сгоняю. Ночью прохладно будет, я по сырости чувствую, надо подтопить, а то замёрзнем, будешь потом
Нет, он не поросёнок, он настоящая свинья! Наглость зашкаливает! Мало того, что явился без приглашения, ещё и ночевать здесь собирается!
– Поел? Бери свою сумку и на выход, – рассердилась я. – Быстро.
– Тань, ну ты чего? Жалко тебе дивана? Хочешь, вообще в сарае лягу, чтобы тебе не мешать? Тань, мне правда ночевать негде.
– Твои проблемы. Уходи.
– Сейчас дождь начнётся, в такую погоду хозяин собаку не выгонит.
– Зато я тебя выгоню. Убирайся. Ночевать здесь ты не будешь, не надейся. Хватит того, что я тебя вообще в дом пустила.
– Таня, Танечка, ну что ты как змеюка, честное слово? Жалко тебе крыши над головой? Готова человека ночью под дождём оставить, да?
Я взяла его сумку – действительно тяжёлая, и вышвырнула за дверь.
– Калитка там! – показала я.
Андрей вышел, зябко поёжился – во дворе изрядно похолодало и, не обращая внимания на сумку, вышел на улицу. Закрыл калитку с той стороны, лёг в траву у забора.
– Ну и пожалуйста. Буду спать под забором, – заявил он.
Натянул на голову куртку, отвернулся.
Я ушла в дом, закрыла дверь на засов, включила телевизор. Пусть спит, раз мозгов нет, мне-то какое дело?
Глава 2
Телевизор тихо бубнил про новые экономические реформы, я выключила свет и подошла к окну. Лежит. Первые капли дождя звонко застучали по подоконнику, Андрей у забора зашевелился, но не встал. Сейчас промокнет, простудится. Идти и правда уже некуда – электрички и маршрутки не ходят до утра, в посёлке никто не пустит в дом чужого человека, тем более ночью.
Я распахнула окно. Как холодно! Да он там, наверное, уже почки себе простудил!
– Андрей! Заходи!
Тело не шевельнулось.
– Иди в дом, кому говорю, пока не передумала! – рассердилась я.
Андрей вскочит и в несколько прыжков оказался на крыльце.
Его одежда успела промокнуть, я достала папины домашние брюки и футболку.
– На, переодевайся.
– Сейчас, надо дров принести, – стуча зубами от холода, сказал он. – Ты печку давно топила?
– Весной. Тепло же было, зачем топить? Думаешь, дымить будет?
– Ладно, разберусь.
Он принёс дров, вывалил охапку возле нашей маленькой старой печки. Дрова были настоящие – не трухлявые доски с торчащими в разные стороны ржавыми гвоздями, не толстые сучки, которые обычно привозил папа, а ровные поленья, с шершавой корой и дурманящим запахом свежего дерева.
– Откуда они у нас? – спросила я.
– Я перед свадьбой завёз, – объяснил Андрей. – Ключи у бати твоего взял и привёз, купил по случаю в соседней деревне. Классные, да? Здесь и берёза есть, от берёзы самый жар.