Мои друзья
Шрифт:
И наш эксперт, разом потеряв свой непроницаемый хладнокровный вид, заволновался.
Сломался весь порядок: общее внимание сосредоточилось на боксере и этой злосчастной «памятушке», зажатой у него в зубах.
Говорят, что боксер получил свое название от привычки в драке ударять противника передними лапами, подобно тому как наносят удары настоящие боксеры. Не знаю, так ли это, но что курносый пес действительно блестяще боксировал, тому я свидетель.
– У него смертельный укус! – кричали всезнающие мальчишки, крайне довольные происходившей сценой.
– Вы
Но боксер не отдавал. Напротив, он яростно принялся жевать свою добычу, и она все глубже уходила в его пасть.
Пробовали давать ему печенье – не берет. Стали засовывать за щеку. Пускает пузыри, но челюсти не разжимает.
– Надо разжать их ему силой! – кричали из публики.
– Нельзя, – быстро возразил Сергей Александрович, оберегавший каждую собаку. – Можно сломать зубы!
– Подведите вашего пса, – попросил меня судья. – И попробуйте поддразнить боксера. Может быть, подействует!
Этого еще не хватало! Теперь Джери взъерошится и потеряет свой степенный, лощеный вид. Я с неудовольствием исполнил просьбу судьи. Однако и это оказалось бесполезным. Боксер, с блокнотом в зубах наскакивал на Джери, но добычу не выпускал.
«Вот упрямая скотина!» Эти слова были написаны на нахмуренном судейском челе. Хозяин злополучного пса был сконфужен, публика громко смеялась.
Наконец кто-то посоветовал побегать с собакой: боксер задохнется и откроет пасть. После этого последовало несколько комических минут, в течение которых владелец упрямого боксера бегал с собакой по кругу, а судья подгонял его:
– Скорей! Скорей!
Попробуйте-ка перебегать собаку! Круг для этого оказался слишком мал, пришлось беганье перенести на большой простор. Пока человек и собака, в сопровождении толпы ребятишек, рысью носились вокруг выставки, судья нетерпеливо ждал, постукивая о землю ногой, хмурясь и не глядя никому в лицо.
Минут через пять один из ассистентов принес ему блокнот, вернее, то, что осталось от него: комок слипшейся бумаги, обильно смоченный слюной.
– Скандал! – бормотал судья, смущенно разглядывая эту вещь. – Тут все мои записи, без них я не могу написать отчет.
Позднее я убедился, что большинство судей сами не записывают, а все записи ведет секретарь за столом, где он находится в большей безопасности. Наш судья не придерживался этой практики и оказался наказанным.
Его выручил Сергей Александрович.
– Ничего, поправим! – быстро сказал никогда не терявшийся начальник клуба. – Лена, – обратился он к девочке-старшекласснице, которая сидела за столом судейской коллегии и вела регистрацию собак, – пока передай свои обязанности другому, а сама займись переписыванием блокнота.
– А это вам новый блокнот, – сказал помощник Сергея Александровича, подавая судье новую чистую книжечку.
Постепенно складки на лице нашего высокого гостя разгладились, он перестал хмуриться и уже со смехом вспоминал неожиданное происшествие.
Весь этот эпизод был весьма поучителен для нас, молодых собаководов, да, пожалуй, и не только для молодых.
Я представил себе неудобное положение владельца боксера. А будь собака обучена, сказал бы «дай!» – и отдала!
Но дело здесь даже не в том, что пес осрамил себя и хозяина. Гораздо важнее, что такой пес может подвести в более ответственный момент. Скажем, повис на одном враге, а другие в это время – режь, коли его.
С такими мыслями вступил я на ринг. Наконец-то настала очередь догов. Несколько этих великанов, появившихся на ринге, привлекли к себе не меньшее внимание, чем их более многочисленные предшественники. Дошла очередь и до Джери. Хотя мой дог окончательно еще не сформировался и шел в третьем классе, то есть в классе щенков (собака считается взрослой после двух лет), тем не менее выглядел он красавцем. Уход, внимание, ежедневные продолжительные прогулки сделали свое дело. От рахита не осталось и следа, костяк окреп, под кожей вздулись упругие бугры мускулов, шерсть блестела серебром. Крепкие челюсти были вооружены грозными клыками.
Я слышал восхищенные возгласы зрителей и все-таки с замиранием сердца водил Джерку по рингу: то шагом, то бегом, то боком к судье, то лицом к нему…
Ох, и трудное это дело – водить собаку на ринге! Сотни глаз устремлены на вас, а судья прямо вонзает, в ваше животное свои испытующе-оценивающие взгляды, без тени сочувствия или поддержки на лице. Уж от него не жди «скидки»! А ваш пес, как нарочно, то потянет в сторону, то вдруг заюлит; надо, чтобы все у него было в полной парадной форме, а он ни с того ни с сего поджал под себя хвост и сам весь сжался, или слишком напружился – стал горбатым, или обмяк – провисла спина… Здесь умение «показать собаку» имеет немаловажное значение.
Почему-то не верилось, что Джери может выдержать этот экзамен. Вспомнилось его недавнее испытание на охране склада, но сейчас уже и это показалось нетрудным. Ведь всегда то, что пройдено, кажется легче. Мелькнули лица Сергея Александровича, Шестакова и других знакомых собаководов. По их выражению можно было понять, что они тоже с большим интересом относятся к результатам экспертизы Джери.
– Посадите собаку и покажите зубы, – приказал судья.
Вот когда я вновь блеснул выучкой Джери. Я посадил его у ноги, и он сам протянул ко мне морду. Я взял ее обеими руками и, оттянув губы так, что обнажились розовые десны, показал белые, точно литые, зубы.
– Хорошо. Пробежитесь, пожалуйста.
Было исполнено и это приказание. Джери послушно бежал рядом со мной, вопросительно заглядывал мне в глаза, как будто спрашивая: «А что нужно делать еще?»
Пока все шло без сучка без задоринки.
– Неплох, неплох… – бормотал судья, заглядывая куда-то под брюхо дога.
Потом подумал, захлопнул крышечку блокнота, где все время ставил какие-то пометки, и решительно произнес:
– Очень хорошо.
Я вспыхнул. Сергей Александрович не выдержал и тут же поздравил меня: