Мои друзья
Шрифт:
– Пожалуй, пора, Григорий Сергеич, – сказал Сергей Александрович, взглянув на часы, и вопросительно посмотрел на инструктора.
– Можно, – с готовностью согласился тот. – Посмотрим, как ваш Джери теперь покажет себя. Это не дрессировочная площадка! Там он на мне хорошо напрактиковался! – сказал он, кинув в мою сторону свою белозубую улыбку.
Близость ночи, незнакомая обстановка, непривычное состояние какого-то ожидания – все это настраивала меня на тревожный, нетерпеливый лад. Представлял себе состояние моего Джери, оставшегося без хозяина, в чужом месте, с громыхающей
Шестаков ушел, чтобы, переодевшись в уже знакомый нам ватный костюм «штатного» злоумышленника и подкравшись к моему Джери, разыграть целый спектакль с мнимым нападением на пост № 5. Помедлив несколько минут, поднялись и мы.
Не успели мы в сопровождении коменданта охраны выйти из помещения, как до нас донесся рассерженный лай собаки – я сразу узнал грозный рык моего питомца – и вслед за тем крик боли. Кто-то громко вопил и звал на помощь.
– Там что-то случилось, – торопливо произнес Сергей Александрович. – Неужели оплошал Шестаков? Да нет, не похоже на него.
Мы бегом бросились к месту происшествия, откуда продолжали нестись рычание дога и отчаянные мольбы о помощи. Вокруг нас раздавался лай собак, бряцание цепей и тарахтение колесиков, катящихся по тросу. Вся территория складов, казалось, ожила и шумела. На территории хозяйства были сосредоточены большие материальные ценности, и не мудрено, что они тщательно охранялись.
Вот и склад № 5. Мы повернули за угол. В сумраке ночи что-то темное барахталось у дверей склада. Слышалось остервенелое урчанье собаки, чьи-то полузадушенные хрипы…
– Шестаков! – крикнул Сергей Александрович.
– Есть! – отозвался голос инструктора. – Держите вашу собаку, а то она совсем ходу не дает!
Схватив Джери за ошейник, я стал оттаскивать его в сторону. Шестаков поднялся, отряхиваясь, молодцеватый, как всегда, несмотря на грузный костюм «дразнилы», но кто-то второй, жалобно стеная, продолжал копошиться на земле.
– Что тут у вас случилось? Кто это? – быстро сыпал вопросами Сергей Александрович.
– Товарищ начальник, задержали нарушителя! – отрапортовал Шестаков.
– Какого нарушителя?! – Мы все опешили.
– А который сюда забрался. Полагаю, что вор. А ну-ка, вставай, приятель! Нечего притворяться, живой еще!
С земли начало подниматься что-то неуклюжее, громадное…
– Вставай, вставай! – торопил Шестаков.
Это был человек неопределенных лет, в затасканной поддевке, которая от знакомства с зубами Джери превратилась в лоскутья.
Когда он поднялся во весь рост, мы невольно ахнули: перед нами стоял здоровенный детина, на голову выше любого из нас, но весь какой-то измятый и грязный. Во всем его облике было что-то жалкое и отталкивающее одновременно, а в узеньких запрятавшихся глазах горел недобрый огонек.
Неизвестный растерянно щурился и мигал от яркого света фонарей, которые навели на него,
– Ты кто такой? – строго спросил комендант охраны, выступая вперед. – Как сюда попал?
– Ох, собака!..
– Не охай. Говори спасибо, что жив остался!
– Расскажите, как вы его обнаружили? – обратился Сергей Александрович к Шестакову.
В нескольких словах Шестаков нарисовал картину того, что произошло до нас. Он приближался к посту Джери, когда внезапно услышал, как и мы, лай и крики.
Поняв, что собака схватила кого-то, инструктор бросился спасать звавшего на помощь человека и подоспел вовремя. Джери уже успел подмять неизвестного под себя.
– Эге, да он не с пустыми руками шел! – сказал один из вахтеров, подоспевший вслед за нами к месту происшествия, и, нагнувшись, поднял с земли топор.
– Понятно, – многозначительно произнес комендант и грозно посмотрел на задержанного.
Под тяжестью этой улики тот опустил голову, а я, глядя на остро отточенное оружие, невольно привлек Джери ближе к себе, ощутив запоздалый страх за его жизнь.
Забегая вперед, можно объяснить, кем оказался неожиданный ночной посетитель. Года за два до описываемого события его выгнали из колхоза за враждебную агитацию и пьянство. Кулацкий прихвостень и лодырь, он не пожелал взяться за честный труд и, перебираясь с места на место, переезжая из одного города в другой, занимался кражами. Все это стало известно потом, здесь же на месте поимки он признался, что хотел взломать дверь склада и совершить хищение. С этой целью еще засветло («загодя», как он выразился) он выломал доску в заборе, приставил ее, чтобы дыру не заметила охрана, и затем, дождавшись темноты, с топором в руках проник на территорию. Он нарочно выбрал самый дальний склад в расчете, что там ему удастся осуществить свой замысел, и сразу же попал в лапы моего Джери. От страха и неожиданности топор выпал из рук взломщика, и сам он оказался в весьма жалком положении.
– Молодец собака! – коротко оценил комендант подвиг моего друга, с нескрываемым одобрением глядя на Джери, который все еще продолжал коситься на задержанного и глухо, зловеще рычать.
До этого вечера комендант скептически относился к собакам-сторожам. После описанного случая он сделался рьяным поборником служебного собаководства.
– Хотели испробовать шутя, а получилось всерьез… Крепко! – весело говорил Сергей Александрович, когда мы покидали территорию складов.
Он был доволен, и особенно тем, что все произошло на глазах коменданта, которому отныне «нечем крыть».
Джери шагал рядом со мной. Я с торжеством вел его домой. Проба его сил оказалась не только удачной, но совершенно непредусмотренно превратилась в испытание, которое могло грозить серьезной опасностью собаке, оплошай Джери перед врагом. Топор не шутка, и я незаметно старался еще и еще погладить дога, испытывая блаженное чувство от сознания, что все кончилось так хорошо.
Этот вечер мне запомнился надолго. Я убедился, каким серьезным орудием может служить собака в руках человека. И это была моя собака, мною выращенная, мною обученная!