Моё!

Мак-Каммон Роберт

— Иисусе милосердный! Хэл, по-моему, нас… — Диди положила руку на рычаги телефона, разрывая связь.

— Ванда Джейн, держи рот на замке, — приказала Диди. — Раздевайтесь догола, вы оба.

— Черта с два я разденусь! — загремела Ванда Джейн, покраснев до корней волос.

— Они уже кого-то убили! — сказал мужчина. — Они обе сумасшедшие! — Он уже расстегивал рубашку. Когда он расстегнул пояс, огромное брюхо вывалилось наружу, как новогодний карнавальный нос.

Диди торопила их. Через несколько минут оба разделись догола и лежали на

животе на цементном полу, и никогда в жизни Лаура не видела двух более уродливых лун. Диди, вырвала из стены телефонный шнур и обыскала их одежду.

— Вы будете лежать здесь десять минут. Бобби наблюдает за входной дверью. Если вы выйдете раньше, чем я сказала, можете считать себя падалью, потому что Бобби еще психованней, чем Бонни. Вам ясно?

Ванда Джейн бухнула, как лягушка-бык. Мужчина с лошадиными зубами зажал свой новый бриллиант в кулаке и проблеял:

— Ясно, ясно, конечно! Только не надо нас убивать, о'кей?

— Увидимся в следующий раз, когда будем проезжать через ваш городок, пообещала Диди и вышла из офиса, подталкивая Лауру.

Снаружи Диди выбросила одежду в мусорный бак. Потом они с Лаурой бросились к «катласу», припаркованному на улице за несколько домов от ссудной кассы, и Диди опять села за руль. Через пять минут они ехали к восьмидесятому шоссе и через десять минут были на пути на запад. На шесть сотен долларов богаче минус бриллиант, который давно уже стал для Лауры мертвым грузом.

Диди посматривала в зеркало заднего вида — ни мигалок, ни сирен. Пока еще. Стрелка спидометра показывала чуть больше шестидесяти миль в час, и Диди сохранила эту скорость.

— От магазинной кражи до вооруженного ограбления меньше чем за сутки, сказала Диди, не в силах подавить нечестивую усмешку. — Ты просто прирожденная.

— Что прирожденная?

— Нарушительница закона.

— Я ничего не украла. Я оставила ему бриллиант.

— Это верно, оставила. Но разве не было приятно заставить его смотреть в дуло и наложить в штаны?

Лаура глядела, как дворники борются с волнами снега. Да, это было захватывающее переживание — по-своему Это было так чужеродно для ее нормального мироощущения, что ей казалось, будто пистолет держал кто-то другой, надевший ее кожу и говоривший ее голосом. Она подумала, что бы сказал об этом Дуг, или мать с отцом. Но она поняла одну истину, и эта истина наполняла ее смелой гордостью: пусть она и не из тех, кто отвергает закон, но она из тех, кто выживает.

— Раздеться догола, — сказала она и резко рассмеялась. — Как ты до этого додумалась?

— Просто выиграть время. Я не могла придумать другого способа заставить их не выходить из офиса.

— Почему ты меня все время называла Бонни? И сказала, что мы движемся в Мичиган? Диди пожала плечами.

— Свиньи будут искать двух женщин, едущих в Мичиган. У одной из них южный акцент и ее зовут Бонни. Возможно, у них есть сообщник по имени Бобби. Как бы там ни было, а свиньи будут шарить в другой стороне. Они не будут знать, что заставило кого-то

продать бриллиант стоимостью три тысячи долларов за шесть сотен баксов под дулом пистолета. — Она прыснула смехом. — Ты видела лицо Ванды Джейн, когда я велела им раздеться догола? Я думала, она обделается!

— А когда у этого мужика вывалилось брюхо, я думала, оно шлепнется прямо на пол! Я думала, в Де-Мойне случится землетрясение!

— Этому типу нужен корсет для брюха! Черта с два, таких больших корсетов не бывает!

Они рассмеялись. Смех чуть-чуть снял напряжение. Пока Лаура смеялась, она на драгоценный момент забыла о боли в руке и в сердце — это, конечно, было благом.

— Ему нужен корсет из китового уса! — веселилась Диди. — А ты видела ягодицы этих двух!

— Две луны в Де-Мойне!

— Господом клянусь, я видела миски с желе… — Она хотела сказать «более мускулистые», но не сказала. На заднем стекле замигал отсвет проблескового маячка, машину наполнило воем сирены, и у Лауры встали дыбом волосы на затылке.

— Черт! — выкрикнула Диди, дергая «катлас» в правый ряд. Патрульная машина с ревом догоняла по левой полосе, и сердце Диди стучало молотом — она ждала, что патрульная машина сейчас вильнет и сядет им на хвост. Но патрульная машина шла дальше, пролетела мимо них в вое сирены и блеске синих мигалок и исчезла в сумерках снега с дождем.

Ни одна из них не могла ничего сказать. Руки Диди на руле свело в клешни, глаза в шоке расширились, а Лаура сидела, чувствуя, как у нее стискивает желудок, и прижав к груди забинтованную руку.

Через четверть мили они увидели автомобиль, соскользнувший с шоссе и влетевший в рельс ограждения. Патрульная машина стояла с ним рядом. Патрульный разговаривал с молодым человеком в лыжном свитере, на, котором было написано: «Пройди на лыжах весь Вайоминг». Машины ехали медленно, день потемнел до фиолетового и мостовая блестела. Диди коснулась стекла.

— Становится холоднее, — сказала она. «Катлас» был развалиной и бензиноглотом, но обогреватель у него был первоклассный. Диди снизила скорость до сорока пяти, перед фарами мелькал зернистый снег.

— Я могу повести машину, если ты хочешь вздремнуть, — предложила Лаура.

— Не надо, я еще вполне. Дадим твоей руке отдохнуть. Как ты?

— О'кей. Немного побаливает.

— Если ты хочешь где-нибудь остановиться, дай мне знать.

Лаура покачала головой:

— Нет. Я хочу продолжать двигаться.

— На шесть сотен долларов мы можем купить билеты на самолет, — сказала Диди. — Мы можем поймать рейс в Сан-Франциско из Омахи и во Фристоуне взять машину напрокат.

— Машину без водительских прав нам не взять. И все равно при посадке на самолет надо будет пистолет оставить.

Диди еще несколько минут ехала молча, потом заговорила снова, поднимая тему, которая волновала ее еще с лесопилки.

— А в любом случае, что тебе толку от пистолета? Я хочу сказать — как ты собираешься вернуть Дэвида, Лаура?