Мое темное счастье
Шрифт:
— Цена пророчества, нашей надежды на лучшее будущее — стертая память об Авроре у всех русалов. Морская ведьма не может колдовать, не взимая платы. И чем сильнее ее магия, тем выше цена.
— И как же вы узнаете ее дочь? — удивилась я.
— Мой отец — единственный, кто ее помнит, — ответил Глин.
Мы немного помолчали, а потом принц осторожно заметил:
— Он хочет с тобой познакомиться, Ариадна. Вечером у нас во дворце бал, приходи.
И по тому, как посмотрел на меня Тит, поняла, что отказаться не получится.
— Как я должна одеться? — спросила,
Что ж мне так везет на правителей?! Как бы хотелось верить, что все пройдет тихо-мирно, но не мой это случай!
— Никаких правил на этот счет нет, — ответил морской принц. — Можешь даже просто остаться русалкой. Говорил же, мы свободны от многих правил.
Поболтав еще немного, Ария и Глинда с мужьями засобирались домой, пообещав по возможности заглядывать ко мне почаще. Тит и Глин отправились в дом, желая его осмотреть — мы же с русалками все обставили. Принц долго мялся, а затем заявил, что не против тут пожить. Я посмеялась, а потом посоветовала занять соседний пустующий домик.
Договорившись встретиться в шестом часу вечера, распрощались. Я немного поиграла с Лучиком, обернувшимся котенком, а почувствовав усталость, прилегла на минуточку. Проснулась, когда Глин, одетый в светло-голубую тунику, нарядно расшитую жемчугом, и белые брюки, потряс меня за плечо.
— Ты забыла про бал, — хмуро заметил он.
— Ой! Проспала…
Я испуганно посмотрела на Глина, не зная, что делать. Часы показывали начало седьмого.
— Подождете с четверть часа — соберусь, — пролепетала я.
Глин кивнул, молча покинул мою спальню. Я вздохнула, прикинула, что из одежды можно сотворить, и остановилась на том самом платье, которое надевала на свой единственный бал. Синий шелк, расшитый серебряными лилиями, струился по телу, делая фигуру женственной и мягкой. Волосы чуть приподняла, украсила заколкой, которую захватила с собой. Сотворила серебряные босоножки на высоком каблуке.
Не хватало ожерелья и серег, подаренных Лиром перед балом. Как жаль! Так хочется, чтобы они оказались здесь. Я уже была возле двери, когда что-то звякнуло за моей спиной. Я обернулась и увидела на кровати ожерелье и серьги, о которых мечтала.
Завороженно уставилась на украшения, не понимая, как они здесь появились, а потом подошла к кровати, провела по драгоценным цветам пальцами и, не раздумывая, надела. Теперь точно все.
Лимфил бабочкой вспорхнул на плечо. Он чувствовал мое волнение и посылал легкие лучики тепла. Неожиданно приобретенный питомец немного подрос, стал сильнее и перестал бояться всего на свете. Впрочем, от русалок он угрозы не ощущал, спокойно шел к ним на руки. Морской народ благоговел перед лимфилом и угощал его сладостями.
— Думаешь, не сбежит? Уже полчаса прошло, а она все собирается, — заметил Тит, не подозревая, что я спускаюсь.
— Она волнуется. Лучше гости подождут и мы опоздаем, чем Ариадна откажется от приглашения отца и не пойдет.
А такой вариант был возможен? Я почему-то его даже не рассматривала. Кажется, я понимаю, в чем заключается пресловутая свобода русалок. Это когда
Я открыла дверь и шагнула в гостиную. Тит и Глин уставились на меня, не в силах произнести ни слова.
— Ты прекрасна, — наконец вымолвил Глин, и я вздрогнула от этих слов, вспоминая, что именно их на балу сказал тогда Лир.
— Идем? — поблагодарив за комплимент, спросила я.
До дворца мы добрались быстро. Он сиял множеством зажженных огней, словно драгоценная жемчужина. Стража распахнула высокие узорчатые двери. Залы были не похожи один на другой. Стены украшали морозные росписи, сине-белая мозаика, ракушки и вплавленные в полупрозрачное стекло драгоценные камни. И все же во всем этом разнообразии чувствовался стиль и вкус. Мы прошли через десяток залов и оказались перед двустворчатыми дверями, сделанными в виде ракушек. Перед нами они тут же распахнулись, и я улыбнулась, не сдержав восторга.
Бальный зал был полон народа, но на него я почти не обратила внимания. А вот само помещение… Большое и просторное. Стены украшены жемчужными нитями, которые мерцают и переливаются в свете множества зажженных под потолком огоньков. Белоснежный подсвеченный пол казался слюдяным. Неожиданно музыка смолка, гости расступились, пропуская нас с Глином.
Там, на троне, сидела правящая чета — король Агрий и королева Алона. Правитель оказался видным мужчиной средних лет. Он сидел в русалочьем облике. Черный хвост с серебряными плавниками спускался до пола. На груди сверкал амулет с алыми и синими камнями на толстой витой цепочке. Длинные волосы оказались совсем светлыми, почти белыми и были собраны в высокую замысловатую прическу, состоящую из множества кос.
Королева Алона находилась рядом. Она тоже приняла облик русалки, и я невольно отметила, что ее хвост был не таким темным, как у правителя, и отливал синевой. Глаза оказались яркими, пронзительно-синими, как небо в ясный день, а улыбка теплая и светлая. Черты лица мягкие, приятные. Красивая! Волосы у нее были распущены, а в пряди вплетены маленькие розовые жемчужинки.
— Матушка, отец, позвольте представить вам Ариадну.
Глин чуть поклонился, а я присела в глубоком реверансе, надеясь, что не опозорилась. Выпрямилась, поймав дружескую улыбку королевы Алоны. Правитель Агрий же побледнел, неожиданно быстро обернулся в человека, поднялся и прошептал:
— Аврора…
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
После этих слов в зале воцарилась оглушительная тишина. Я удивленно уставилась на короля. Тот явно пребывал в растерянности.
— Ты знаешь, как выглядела твоя мать, Ариадна? — вдруг спросил он, как-то быстро догадавшись, что я, наверное, сочла его за сумасшедшего.
— Знаю.
Быстро сотворила иллюзию, которая навсегда врезалась в память.
— Это она, Аврора, — подтвердил Агрий, не сводя с меня глаз. Я же смущенно покосилась на Глина, а потом… Только в этот момент я осознала, что именно сказал морской правитель.