Моё сердце в тебе бьётся
Шрифт:
И всем было плевать. Так же, как и сейчас всем было плевать на Аллу Курочкину.
Надежды на воссоединение с Соболевским у нее рухнули. А у меня на тихую и спокойную жизнь. И уж не знаю почему, но мужская половина моих одноклассников меня больше не трогала, не оскорбляла и вообще практически забыла о моем существовании.
Но вот женская половина.
И Курочкина стояла в авангарде этой травли, что продолжалась до конца седьмого класса. Всего и не описать, но кое-что я запомнила на всю свою оставшуюся жизнь.
Однажды утром, пока я стояла в очереди на вход в школу,
– А-а-а, таракан! У нее на шапке таракан! И на куртке! Фу, таракан!!!
Я тут же сбила головной убор с головы, видя, как по полу ползет толстое, коричневое насекомое. От страха и омерзения расплакалась, продолжая торопливо снимать с себя куртку и гадливо отряхиваться под оглушающий хохот толпы учеников. Им было весело! Кто-то так смеялся, что даже заходился в кашле. Кто-то остервенело бил себя по колену, пытаясь сдержать истерику. Кто-то отирал с лица слезы от наплыва положительных эмоций.
– Бомжиха! – орал кто-то.
– Поди перед школой в помойке рылась! – еще выкрикивал кто-то.
– Так дома не кормят, жрать-то нечего, - и эти обидные выкрики, казалось бы, никогда не закончатся.
Но окончательно добил меня именно Соболевский, который, расталкивая вдруг примолкшую толпу, подошел ко мне и окинул хмурым взглядом. А потом, очевидно имея за пазухой какую-то еще более гнусную выходку, спросил меня:
– Ты как, Алён? – а видя, что я ничего не отвечаю, скорее всего, от шока, добавил, - Ну, не плач.
Сволочь, правда? И так проникновенно в глаза мне смотрел, как будто действительно переживал за меня. Поддайся я тогда на эту сладкую провокацию и мне бы светил новый виток зубодробильных насмешек. Ну уж нет!
– Руки от меня убери, - огрызнулась я и зло вытерла соль с мокрых щек, - и больше никогда меня не трогай! Ты такое же ничтожество, как и все они, - буквально выплюнула я ему в лицо, наслаждаясь эффектом, что произвели на Соболевского мои слова.
А потом наконец-то пришла охрана вместе с директором школы и спасла меня из этого ада.
Первый урок я пропустила. У меня на фоне всего этого случился нервный срыв, пришлось отпаивать меня успокоительным в медбоксе. Не то, что от вида тараканов и того, что надо мной в который раз посмеялись, а от того, что я позволила этим уродам довести себя до слез.
В школу даже вызвали моих родителей тогда. Провели разговоры, я в который раз слезно просила у отца перевода. Но он вновь ответил отказом.
– Ничего страшного не случилось. Подумаешь, таракан…
И никого тогда не наказали. Ни-Ко-Го!!! Только видео ползающих по мне насекомых еще долго мусолила вся школа. Забавлялись детки. Тешились…
Потом была еще мышь в сумке. Но мне кажется, зачинщик этой расчудесной шутки не оценил размах мероприятия и по факту визжала не только я, а почти вся женская половина класса.
И только Соболевский
На новогодний утренник меня облили синей краской.
На четырнадцатое февраля красной.
В преддверии восьмого марта привязали мои шнурки к стулу. Боже, и как они вообще это провернули? Но да, я упала тогда и больно ударилась, когда резко встала, не почувствовав подвоха. Сбитые колени, локти и шишка на голове.
И вновь смеялись все. Все, кроме Соболевского, который, смотря на меня, переломил карандаш на две части.
А потом все издевательства надо мной отошли на второй план, ведь я снова подслушала сплетниц Риту и Марину, что с пеной у рта обсуждали Соболевского уже где-то в середине апреля.
– Говорят, Соболь от нас сваливает. Они с отцом переезжают и в восьмой класс он пойдет учиться уже в другую школу.
– Да ладно?
– Ага.
– Алка умрет от горя.
– Эх, и не только Алка…
А я была готова умереть от радости! Боже, какие чудесные новости! И надежда моя снова воскресла и расцвела буйным цветом…
Да, да, осталось потерпеть-то всего ничего! И больше никогда я этого гада не увижу.
Никогда!!!
Глава 7 - Никогда не говори “никогда”
POV Алёна
– Вот же напасть, - покусывала я нервно губы, пока рассматривала свое отражение в стареньком, побитом временем зеркале.
А потом полезла в шифоньер, чтобы выудить оттуда новую блузку, купленную мне мамой для следующего учебного года на распродаже. А затем и свитер в придачу. Нацепила на себя тряпки и облегченно выдохнула. Не видно! Отлично! Да и, благо, весна в этом году выдалась холодной и дождливой, есть за чем спрятаться.
Короче, вы еще не знаете, но к концу седьмого класса мое тело вдруг решило, что пора начать меняться. Сначала было не так уж и заметно, но время шло и мои изменения уже было трудно скрывать под школьной формой. Благо учебный год подходил к концу, и я молилась, чтобы никто в классе не заметил мои метаморфозы, ибо новая волна насмешек хлынула бы на меня и сбила с ног — это я знала как дважды два. Моим одноклассникам-упырям только повод дай – загрызут, весело повизгивая.
Но пронесло.
А потом и последний звонок отгремел, а меня отправили на целое лето к бабушке в деревню. Там-то и понеслось.
– Ну куда же ты растешь, окаянная? – ругала я ни в чем не повинную грудь, - Остановись! Хватит! Не надо!!!
Но грудь меня не слушала, только делала свое дело молча и упорно.
– Предательница! – сокрушалась я, натягивая на нее первое в своей жизни специальное белье, что купила мне бабушка.
– Ты чего там бормочешь, внученька!
– Да вот, говорю этой бессовестной, чтобы расти перестала, но она меня не слушает, - горестно жаловалась я родному человеку, но та только смеялась и журила меня за детскую непосредственность.