Мое пылающее сердце
Шрифт:
Товарницки: Воплотился?
... слился
Сатпрем: не инкарнировал -- слился.
Ъ2Суджата:Ъ0 Да, слился со Шри Ауробиндо.
В эти три дня можно было видеть Шри Ауробиндо.
Шри Ауробиндо и Мать сидели в маленькой комнате, на диване, и мы проходили перед ними, делая то, что мы называли Пранам: мы преклоняли свои головы к их ногам. Потому что в Индии, встречая старших, мы обычно преклоняем свои головы к их ногам. Это индийский обычай.
Так что Мать сидела, держа свои ноги вместе, а Шри Ауробиндо скрещивал свои ноги --
И мы совершали свой Пранам, как я только что говорила. И, о, ноги Шри Ауробиндо!... буквально тонешь в них... физически! Они ощущались такими мягкими! Я никогда в своей жизни не прикасалась к таким мягким ногам (смеясь). Это на самом деле так! Я была просто ребенком -- Вы понимаете -- мне было девять лет. А потом было так трудно подняться! И затем мы клали наши головы на диван между ними, и они клали свои руки на голову.
Сатпрем: на твою голову.
Суджата: на мою голову.
Товарницки: Это было что-то вроде благословения?
Да, благословение, точно. Они вместе благословляли нас, Это было чудесно!
Но вскоре это прекратилось, потому что Шри Ауробиндо сломал свою ногу, Вы знаете.
После этого у нас уже больше не было привилегии прикасаться к нему. Был некий барьер.
Мы гуськом проходили в соседнюю комнату -- мы больше не заходили в эту маленькую комнату.
Товарницки: Так что Вы также ощущали пристальный взгляд Шри Ауро
биндо рядом со взглядом Матери?
О, да! Но по мне взгляд Матери не был таким, как он описал его, как Сатпрем описал его.
В основном это была мягкость, Вы знаете.
По мне, это было... это была Мать.
Это была "моя" мать, другими словами!
Мать не смотрит на своих детей с силой! Она смотрит на них с мягкостью.
(Смеясь). В самом деле, это напомнило мне одну историю.
Однажды... Вы знаете, у нас есть период Пуджи, когда мы взываем к божествам -- Дурге, Кали, Лакшми, и ко всем богиням -- и мы поклоняемся им.
Да, некоторое время в ашраме, в те дни, Мать спускалась вниз, чтобы встретиться с людьми, и она давала свое благословение каждому.
В те дни, как раз перед празднованием Кали, я работала в комнате, не так далеко от Матери, делая Бог весть что, может быть, пудру для ашрамиток (смеясь). Это была моя работа.
И входит Мать. Она останавливается передо мной и говорит: "Вот я спускаюсь. Это день Кали". И она начала...
Товарницки: Кто такая Кали?
(Смеясь). Кали -- это ужасная Мать, которая носит бусы из человеческих голов и голов демонов -- эти головы она сама отрубила. Она совершенно черная, ее волосы растрепаны, и под ее пятой Шива, можете себе представить!
Сатпрем: Шива -- это
Суджата: Он верховный Бог. Под ее пятой верховный Бог, можете себе вообразить! (Смех). Хорошо. Так что она в самом деле ужасна, эта Кали.
Так что Мать говорит мне: "О, ты знаешь, сегодня день Кали. Ты знаешь
Но я не знаю, я просто дитя Матери, так что я просто стояла, взирая на нее. Спустя некоторое время Мать сказала: "Ба, да ты даже не вздрогнула. Ты не испугалась?" И я ответила: "Милая Мать, ведь ты моя Мать! Поэтому ты можешь быть чем угодно, принять любую внешность, я твое дитя! Ты моя Мать!" (Смеясь). Мать сама была изумлена моим ответом.
В самом деле, для меня она всегда была матерью.
Товарницки: Сколько лет Вам тогда было?
В то время... мне было шестнадцать, семнадцать самое большее.
Суджата: Адженда Матери.
Товарницки: Итак, Вы оставались в Ашраме до ухода Матери.
Суджата: Да.
Товарницки: Что случилось после ухода Матери?
(короткое молчание)
Что же, мы находились несколько поодаль... Кто-то пришел к нам и сказал, что Мать... Они спустили тело Матери вниз -- взяли и перенесли его вниз -- и люди вереницей проходили перед ней.
Мы никогда не верили, что Мать оставит свое тело.
Как бы там ни было, мы пошли посмотреть. Мы с Сатпремом пошли и наблюдали (должно быть, Сатпрем рассказывал Вам, как это было (*))...
Я опускаю массу вещей, Вы понимаете.
Затем... был тот документ Матери, который она назвала Адженда. То есть, это те беседы, которые она вела с Сатпремом долгие годы.
Люди хотели немедленно опубликовать Адженду по "фрагментам" -- маленькими кусочками. Но Сатпрем помнил, что Мать сказала: "Когда-нибудь ________________________________________________________________________
(*) На самом деле Сатпрем не рассказывал это. Спустя шесть с половиной часов после того, как сердце Матери остановилось, ученики вынесли ее тело из жилой комнаты и поместили его в холле, под металлическим потолком и палящими рефлекторами, и тысячи людей стали вереницей проходить перед ней -- тогда как она говорила: "Это тело должно быть оставлено в покое." мы опубликуем ее в целом -- интегрально". Именно это мы пытались делать. И постепенно служащие ашрама (то есть новые служащие) стали раскрывать, что у них было в голове.
Прежде всего, они решили "редактировать" Адженду. Они хотели править слова Матери.
Это в самом деле удивительно, ведь как они могли знать, как связать слова, которые Мать говорила Сатпрему в 1958 г., с теми, которые она ему говорила в 1968 г.? Только Сатпрем знал, что происходило. Только он знал, как связать весь этот материал.
Но они были непреклонны. Они сказали: "Нет. Только старшие садхаки (как они называли их) знают, что следует сделать".
И так мы начали думать, что "что-то здесь не так".