Моё пост-имаго
Шрифт:
Он занимался каталогизацией бабочек, найденных в болотах Кейкута, заносил их в справочники, составлял подробные описания, когда его внимание привлекла некая странность. У двух бабочек разных видов обнаружилось кое-что удивительным образом общее: узор жилок на крылышках Бурой Крылатки был словно неким продолжением узора на крылышках Ливневого Наперстника. Вижу ваше недоумение. Что ж, профессор Гиблинг также сперва решил, будто его находка – всего лишь совпадение. Но когда у третьей бабочки из той же области, а именно у Корневицы Сырой, узор на крылышках продолжил узор двух предшественниц, он понял, что это неспроста.
Что ж, так или иначе, у профессора была карта, но это ведь еще не все. Нужно было установить, что именно она пытается показать, куда привести. И здесь профессор зашел в тупик – как ни бился, он не мог обнаружить того самого своеобразного крестика, который приведет его, как он был уверен, к логову короля всех бабочек из джунглей, Черного Мотылька. Он показывал карту коллегам, но никто не смог помочь: загадка, выписанная жилками на крыльях бабочек, не далась самым ярким умам научного общества. Что ж, опустив ложную скромность, скажу вам, что ему помог именно я. Профессор показал мне карту, и в хитросплетении нитей и линий я сразу же увидел тот самый символ – знак Купу-купу. Я так долго и пристально изучал фотокарточки с ритуальными племенными знаками, которые делал профессор Гиблинг в своих странствиях, что просто не мог его не заметить. Когда я показал профессору свою находку, он едва не разрыдался от охватившего его счастья.
С того момента и началась последняя на долгие годы экспедиция в Кейкут. Профессор все продумал: выбрал время, чтобы прошел сезон ливней, нашел надежных проводников, нанял опытных охотников и следопытов. К тому же, теперь у него был маршрут. В научном обществе все затаили дыхание: мало кто верил в успех предприятия, но уверенность и, я бы сказал, доля слепого фанатизма профессора убедили даже самых ярых скептиков. Профессор обещал, что не вернется в Габен без Черного Мотылька. И… тем не менее, он вернулся. Примерно через полгода. Он предусмотрел почти все. Кроме войны.
Первый месяц в джунглях все шло как по маслу: с продвижением вглубь болот здесь и там члены экспедиции встречали знаки, подтверждающие, что они движутся в нужном направлении, но дальше все покатилось под откос. Началась война между Эйланом и Кейкутом, и эта война свела с ума многих. Султан Кейкута вывел свои гарнизоны из джунглей, и лишившиеся надзора солдат приграничные городки захлестнула повальная анархия, власть захватили местные банды. А племена, обитающие в глуши, словно и вовсе обезумели – они принялись охотиться на чужаков, как на зверей.
Профессор потерял всех своих спутников – он сам едва выжил. Но тем не менее, лишения и тяготы, смертельная опасность и отряды каннибалов не смогли
Все еще не веря своей удаче и благодаря счастливую звезду, профессор Гиблинг отправился в обратный путь, но по дороге в Зинаб, столицу султаната Кейкут, на него напали местные охотники за головами. Во время стычки с ними Черный Мотылек вырвался на свободу, а сам профессор угодил в плен. Среди пленников он, к слову, встретил молодого исследователя из Льотомна, который был болен жуткой горячечной лихорадкой. Профессор как мог пытался облегчить его страдания. В плену, впрочем, они пробыли недолго – караван охотников за головами столкнулся с отрядом регулярной армии султана, и после непродолжительной схватки пленники были освобождены. Профессор вернулся в Зинаб, там прожил еще около двух недель, восстанавливая силы и пытаясь помочь своему новому знакомому – именно тогда, в Зинабе, он и открыл лекарство от горячечной лихорадки.
Вскоре профессор Гиблинг вернулся в Габен. Вместе с ним в город приехал и его бывший товарищ по несчастью мистер Келпи. Экспедиция бесславно завершилась. Профессор встретился со мной, принес глубочайшие извинения и сообщил, что больше никогда не заговорит о новых экспедициях в Кейкут и что с него достаточно поисков этой проклятой бабочки, которую просто невозможно изловить. После этого мы с ним практически не виделись. Господин бургомистр начал восстанавливать воздушный флот, и я был задействован: на долгие годы я забыл о Черном Мотыльке и о его поисках. Неуловимая легенда осталось легендой…
Пока однажды, двадцать лет спустя (то есть, примерно полгода назад), ко мне не пришел профессор Реджинальд Руффус, лепидоптеролог и коллега профессора Гиблинга. Он огорошил меня заявлением, что ему по силам отыскать и изловить Черного Мотылька и что его начальник, профессор Гиблинг, и слышать об этом ничего не желает. С его появлением, эта страсть, это ноющее чувство, это яростное желание отыскать легендарного Черного Мотылька будто пробудились во мне от сна, и все доводы разума прекратили действовать. К тому же профессор Руффус был крайне убедителен. Я собрал нужную сумму, и профессор отправился в путь. Из Зинаба он прислал сообщение о том, что вскоре выступает в джунгли, и мне, как и прежде, не осталось ничего иного, как ждать.
А потом случилось горестное событие: мой старый друг профессор Гиблинг скончался от удара. Он так и не дождался возвращения своего коллеги. Его мечта привезти в Габен Черного Мотылька так и не осуществилась.
Буквально на следующий день после похорон семафорной почтой пришло то самое письмо, что мы вам показали, а три дня назад я узнал из газет, что профессор Руффус был убит в поезде «Дурбурд» по прибытии в Габен. Сказать, что я был поражен этим известием, значит ничего не сказать. Эти две смерти, одна за другой…