Мое карательное право
Шрифт:
Дверь захлопнулась, пряча их от остального клуба. Отмахнувшись от подсевшей ко мне девицы, назойливо просящей себя угостить, я направился к уединившейся парочке, решив, что минуты им будет достаточно. Юре во всяком случае точно.
— Только имей в виду, — послышался из-за двери его голос, когда я подошел ближе, — я люблю жестко…
— Отлично, — бодро воскликнула Крис, — я тоже!
Следом раздался шорох и его испуганный вскрик.
— Так жестко или еще жестче? — довольно спросила демоница.
— Ты больная? — возмутился
На этом моменте я распахнул дверь и, переступив порог, снова плотно ее закрыл. Картина, в принципе, соответствовала моим ожиданиям. В интимном полумраке на небольшом бархатном диванчике лежал Меньшиков, уже без худи и рубашки. Крис, скинув туфли, сидела на нем верхом и увлеченно царапала его живот ногтями, оставляя отчетливые белые полосы — пока еще без крови. Явно не в восторге от такой прелюдии, Юра усердно пытался ее с себя спихнуть. Вот только стройные женские ножки, обнажившиеся полностью от уехавшего вверх платья, прижимали его к бархатной обивке, словно тиски. Так что вырваться он не мог, барахтаясь под демоницей как бабочка в сачке.
Его взгляд остановился на мне и стал еще возмущеннее.
— Ты?! Это что ты все подстроил?..
— В общем так, Юра, — я шагнул к ним, — запомни раз и навсегда: трогать мое нельзя.
— А то что? — пьяно пропыхтел он, вновь пытаясь спихнуть Крис.
Она в ответ царапнула его чуть глубже, и несколько ярко-красных капель засочились по коже.
— А не то я тебя убью, — сказал я. — Обычно я об этом не предупреждаю, но мы с тобой слишком давно знакомы. Считай, ты заслужил исключение.
— А я тебя не боюсь! — нагло пробухтел он. — Ничего не боюсь! И смерти, к твоему сведению, тоже не боюсь!.. Снимай уже с меня эту сучку!
Еще пара бордовых капель потекли по коже, и он поморщился, стараясь скинуть Крис с себя и еще спьяну не понимая, кто перед ним. Нет, Юра, ты не смерти не боишься — ты слов не боишься, а потому бросаешься ими не думая. Кидаешь в лицо, спамишь в личку, пишешь на стенах… Зато сейчас у меня был способ твои слова тебе же в глотку и засунуть — причем в прямом смысле.
— Крис, — позвал я, — скажи, есть ли вещи пострашнее смерти?
— Есть, хозяин, — ухмыльнулась она. — Показать?
— Показывай, — разрешил я.
В следующий миг, взмахнув острыми ногтями, она засунула руку Меньшикову глубоко в живот. От такого зрелища его глаза стали просто квадратными, а затем он судорожно захлопал ресницами, словно подумал, что вконец допился. Вся кисть демоницы сейчас была внутри него, абсолютно невидимая, будто стала бестелесной.
— Какие хорошие органы, — чуть ли не причмокивая, выдала Крис, шерудя видимой частью руки по его животу, — какие нежные… Будешь плохим мальчиком, и я сделаю из них смузи и даже дам тебе попробовать… Хочешь?
После этих слов Юра, казалось, протрезвел.
— Какого?.. — он нервно уставился на меня. — Она вообще кто?..
— В общем, — продолжил я, — с этого момента
— А не много ты на себя берешь? — процедил Меньшиков.
— Думаю, ты не понимаешь. Сейчас мой слуга держит тебя за сердце, а не твой меня.
— Хозяин, я могу вырвать сердце и подарить ему, — проворковало мое исчадие, вталкивая руку еще глубже. — Как думаете, он обрадуется?..
— Хватит! — заверещал он.
Судя по всему, в этот момент демоница что-то сжала ему внутри.
— Хватит! Хватит! Я все понял!..
Ну вот и хорошо, что понял.
— Крис, довольно.
Она с грустью вытянула руку из его внутренностей.
— Ну довольно так довольно, хозяин… Хотя я только начала…
Меньшиков тут же схватился за живот, лихорадочно его ощупывая, будто проверяя, все ли органы на месте. Со стороны во всяком случае все смотрелось точно так же. Хранительница тем временем спрыгнула с него и одернула задравшийся подол. Следом вскочил и Юра и торопливо натянул худи, словно думая, что этот клочок ткани защитит от повторной попытки помассировать его нутро.
— Ты об увиденном сильно не распространяйся, — добавил я.
— А то что? — буркнул он.
— А то я приду к тебе еще разок, — ответила Крис, кокетливо поигрывая острыми ногтями. — Ты мне понравился. У тебя мягкое сердце… — и выразительно сжала ладонь.
Меньшиков плюхнулся обратно на диванчик, открыл рот, чтобы что-то сказать, и не смог — так сильно задергался подбородок. Пожалуй, с него хватит. А то еще немного — и станет заикаться.
— Пойдем, — я отвернулся к Крис, — здесь достаточно.
Автомобиль тронулся с места, оставляя здание с неоновой вывеской позади. Хранительницы привычно окружили меня на заднем сидении, устроив головы на моих плечах, как на подушках. Чувствуя, как меня согревает тепло сразу двух тел, я осторожно вытащил из кармана маленькую черную книжку с золотыми углами и, немного полистав, вычеркнул строчку.
“25. Меньшиков Юра”
Избалованный папенькин сынок. Его максимум — разбить мои окна и исписать стены. Дальше не пойдет — теперь уж точно.
Только я убрал книжку в один карман, как в другом, требуя внимания, заерзал смартфон. Тот же незнакомый номер, который прислал мне видеоатаку на мой Фонд, писал вновь. Хотя, в принципе, хозяйку этого номера я уже знал.
Саломея Сафо: “Так что насчет интервью, князь?”
Я: “Прекратите писать гадости обо мне, и я подумаю.”
Саломея Сафо: “Писать гадости — это мой хлеб. Вы же не хотите лишить меня моего хлеба, не дав мне ничего взамен?”