Мое ходячее несчастье

Макгвайр Джейми

Я посмотрел на Шепли. Почувствовав мой взгляд, он обернулся. Я кивком указал ему на Голубку и, беззвучно шевеля губами, спросил: «Кто это?» В ответ он только озадаченно нахмурился. «Вон та!» — снова кивнул я. Физиономия Шепли скривилась в тупой улыбке, которая ужасно меня бесила. Он всегда так скалился, когда собирался подложить мне свинью.

— Чего? — спросил он гораздо громче, чем было нужно.

Девушка, ясное дело, поняла, что я спрашивал о ней. Она опустила голову и сделала вид, будто не слышит нас.

Проведя шестьдесят

секунд в присутствии Голубки, я понял две вещи. Она не слишком болтлива. А раз помалкивает, значит боится показать, какая она на самом деле стерва. Только вот не знаю, к чему мне до всего этого докапываться. Она изображает тихоню, чтобы к ней не приставали такие придурки, как я. Может, именно это меня и подзадоривает.

В третий или в четвертый раз она посмотрела в мою сторону и закатила глаза. Я ее раздражал, и мне это показалось очень забавным. Ведь девушки нечасто развлекали меня, демонстрируя такую неприкрытую враждебность, — даже если я выставлял их за дверь.

Увидев, что мои самые обворожительные улыбки не работают, я решил сменить тактику:

— У тебя нервный тик?

— Что?

— Тик. Глаза все время дергаются.

Если бы она могла убивать взглядом, я бы точно валялся на полу в луже крови. Подумав об этом, я рассмеялся. Ей палец в рот не клади! Та еще злюка! С каждой секундой эта девчонка нравилась мне все больше и больше. Я наклонился к ее лицу:

— Кстати, глазенки у тебя очень даже ничего. Только вот не пойму, какого цвета. Серые, что ли?

Она быстро опустила голову, так что лицо спряталось под волосами. Один-ноль в мою пользу. Она смутилась, значит я на верном пути.

Тут к нам подскочила Америка. Почуяла опасность и решила предостеречь подругу. Упрекать Мерик было нельзя: она видела бесконечную вереницу девиц, которые заходили в мою квартиру, а потом выходили и никогда не возвращались. Мне не хотелось злить девушку Шепа, да она, похоже, и не злилась. По-моему, ей даже прикольно было, что я, оказывается, могу флиртовать.

— Ты не в ее вкусе.

Я разинул рот, подыгрывая Америке:

— Как?! Разве я не на любой вкус хорош?

Голубка бросила на меня взгляд и усмехнулась. В этот момент по моему телу пробежало что-то теплое. Наверное, попросту чертовски захотелось швырнуть ее на мой диван. Она не похожа на моих предыдущих девиц, а разнообразие — это приятно.

— Улыбнулась! Ну надо же! — Я назвал ее улыбку просто улыбкой, и это меня даже слегка покоробило, ведь на самом деле я за всю свою жизнь не видел ничего более красивого. И все-таки не стоило заваливать игру, в которой я только что начал одерживать верх. — Имей в виду, я не какой-нибудь вонючий подонок. Рад был познакомиться с тобой, Голубка.

Я поднялся с места, обошел стол и, наклонившись, сказал Америке на ухо:

— Помоги мне! Буду вести себя хорошо, честное слово!

Тут мне в физиономию полетел кусочек жареной картошки.

— Эй, Трэв! Что это ты там шепчешь

моей девушке?

Я отошел на почтительное расстояние и поднял руки, подчеркивая полнейшую невинность своих намерений:

— Ничего, ничего! У нас чисто деловой разговор!

Пятясь, я сделал несколько шагов к двери. У входа, с противоположной стороны, заметил группку девчонок. Только я потянул за ручку, они, не давая мне выйти, рванули внутрь, как стадо буйволов.

Давненько я не решал таких интересных задачек, как с этой Голубкой. Мне самому это казалось странным, но я не собирался с ней спать. Я боялся, что она решит, будто я обычный кусок дерьма. И само то, что меня это беспокоит, беспокоило меня еще сильней. Впервые за долгое время я встретился с девушкой, которая вела себя непредсказуемо, — наверное, в этом и было все дело. Голубка казалась полной противоположностью остальным девчонкам «Истерна», и я должен был выяснить, что она собой представляет.

Аудитория была набита битком. Шагая через ступеньку, я поднялся на свой ряд и стал пробираться через толпу голоногих девиц, которые окружили мое место.

— Дамы, — кивнул я.

Они зажужжали и все как одна вздохнули. Хищницы. Половину из них я оприходовал на первом курсе, а другую половину — на втором, причем задолго до осенних каникул. Исключение составляла только София — девица, которая сидела в конце ряда. Она состряпала мне широкую кривую улыбку. Ее лицо было похоже на кусок мяса, который загорелся и его вилкой вытащили из костра. София спала с несколькими из моих «братьев» по студенческому обществу. Зная их «спортивные достижения» и ее безбашенность, я решил, что, как бы осторожно я себя ни вел, путаться с ней — неоправданный риск.

Она подалась вперед и оперлась на локти — так ей было удобнее стрелять в меня глазами. Я еле удержался, чтобы не содрогнуться от отвращения. «Нет уж. Она даже этого не заслуживает», — подумал я.

Брюнетка, стоявшая передо мной, обернулась и, хлопая ресничками, проговорила:

— Привет, Трэвис! Я слышала, в «Сигме Тау» намечается вечеринка для пар?

— Нет, — тут же отрезал я.

Она выпятила нижнюю губку:

— Но… когда ты мне про это сказал, я подумала, что, может, ты захочешь пойти…

Я усмехнулся:

— Просто брюзжал, а ты приняла это за приглашение?

Блондинка, которая стояла рядом, наклонилась ко мне:

— Всем известно, что Трэвис Мэддокс не ходит на вечеринки для пар. Зря стараешься, Крисси.

— Да неужели? — нахмурилась брюнетка. — А тебя вообще никто не спрашивал!

Пока девицы переругивались, в аудиторию влетела Эбби, Голубка. Как только она успела добежать до своего места в первом ряду, прозвенел звонок.

Сам не зная зачем (времени на раздумья у меня не было), я сгреб свои тетради в охапку, сунул ручку в зубы и, трусцой спустившись по ступенькам, сел рядом с Эбби.