Модератор реальности
Шрифт:
— Ап! Готово. Значит, добивай и компилируй. А я пока на втором терминале очень нужную подпрограммку состряпаю. И тогда повеселимся…
Теперь осталось решить последнюю задачку. Все-таки, числа на выходе, то бишь импульсы напряжения, ухом по-прежнему не воспринимаемы. Звук, все одно, вытаскивать надо. Динамик нужен. Хоть радио…
Да вот же оно! Слава чуть ли не с нежностью полюбовался простеньким ретранслятором, скромно висящим на стенке.
— Крот, я готов.
— Да и я, в общем-то, тож.
— Запускаем, что ли?
— Один момент. Последний штрих.
И комод в очередной раз удивил замк а .
13.40 . Воскресенье 8 мая 1988 г. Аэропорт Пулково, г. Ленинград.
Надо же, быстро этот старшина управился.
Работник прессы помахал защитнику мирного труда выздоравливающей уже рукой, прямо как родному. А тот — ничего, не гордый, приветливо так в ответ улыбнулся. Но торопится, видно, быстро мимо пробежал. Ах да, через пять минут регистрация на киевский рейс заканчивается, уже объявили. Что ж, счастливо добраться, командир.
17.30 . Воскресенье 8 мая 1988 г. Киевское высшее военное авиационное инженерное училище (КВВАИУ). Вычислительный центр факультета «Авиационного оборудования» (N3). Аудитория 17.
— Ой… У-у-уй… Йопс!.. — похоже, нормальных слов у Дмитрия на языке в этот момент не оказалось.
Впрочем, Слава его вполне понимал. И этих междометий оказалось вполне достаточно, чтобы понять главное — получилось. Да, звук, рожденный системой «СМ-1420 — ретранслятор городской радиосети», мало напоминал членораздельную речь. Скорее, какой-то маловразумительный хрип. Но ведь сработало! И вот теперь третий на Земле человек с абсолютной памятью сидит, раскачиваясь на стуле, пялится круглыми глазами куда-то вглубь монитора и пытается при этом что-то произнести. Знать бы — что?
— Ах, ты ж… Блин! — наконец-то взгляд Димона приобрел некую осмысленность и уперся Славке в переносицу. — Это что ж такое получается, а? Союза — не будет??? Партии — не будет???
— Ах, во-о-от, что тебя беспокоит…
— Нет, ну ты погляди, а? Вот ведь… Вот оно как…
— Собственно, теперь я могу тебе рассказать и поподробнее. Теперь ты мне поверишь.
— Ну? — похоже, Димке стало до жути интересно. — Ну! Не томи. Ой, а ты… Вот это вот… Это все как?
— А вот так, понимаешь ли… Мне, Димка, сорок три, и то, что ты туманно видишь как перспективу будущего, я уже прожил…
И Вячеслав Соломонович Кротков, кандидат технических наук, преподаватель факультета технической кибернетики Санкт-Петербургского Государственного Политехнического Университета, рассказал своему другу и однополчанину, бывшему когда-то на год его старше, а теперь оказавшемуся значительно моложе, и о жизни своей, и о работе, и о студенте Сереге с его идеями. Рассказал об эксперименте, который допустил над собой поставить. Поведал о явившемся из ниоткуда плешивом менте, легко, как лампочку, выключившем мир. И о своем пробуждении в теле двадцатилетней давности.
— И вот, Димка, что я обо всем этом думаю. Похоже, этот самый побочный эффект, это пророческое в и дение будущего, является на самом деле эффектом главным. И важным. Настолько важным, что кто-то знающий… Видимо, много знающий, а не просто о существовании этого явления… Счел необходимым вмешаться. Потому как оказался я здесь, сам понимаешь, далеко не случайно. Ты ведь уже знаешь, что должно произойти завтра?
— Ты про стекло разбитое? — Димка закатил глаза под самый потолок. Ему явно доставляло удовольствие копаться в будущем. — Да, неприятное событие. Жалко Биля. С другой стороны, все живы-здоровы, порез хоть и сильный, да не смертельный. Он же уже через неделю на ногах будет…
— Осади-ка чуток. Это я не хуже тебя знаю. Только вот, нестыковочка случилась. Ну-ка, проверь свою память абсолютную, да списочек завтрашней команды повнимательней проштудируй. Ну и как, есть там Биль?
— Опс… Нема, — Димон чуток с небес приспустился. — Не понял…
— И еще один момент. Где был я, когда Биля порезало?
— Со мной рядом, тебе пары не нашлось… Блин, сейчас в списке тринадцать. То бишь пары только у меня и нету… А! Так это… Крот, давай я потаскаю, а ты поруководишь. И вообще, ты что решил — это стекло обязательно тебе достанется?
— Как говорится, возвращаемся к сказанному, — Слава растопырил ладонь и принялся загибать пальцы. — Попал я сюда не случайно — раз. Почему, спрашивается, вот именно в восьмое мая? Накануне столь неприятного несчастного случая? Тому, кто меня сюда отправил, мы с Серегой сильно в чем-то помешали, иначе бы он и светиться не стал. Помешали — значит, надо тихонько устранить. Возможности-то, вон какие. Несчастный случай? Да легче легкого! Получите и распишитесь. Правда, не совсем понятно, почему просто не убил. Но этот вопросик, так и быть, оставим во временно безответных. До личной встречи, по крайней мере. Второе — как ты, наверно, заметил, прошлое однозначно, а вот будущее многовариантно. Покопаешься немного в своих пророчествах — обнаружишь по несколько вариантов одних и тех же событий.
Димка кивнул. Уже покопался.
— И неприятная закономерность прослеживается в том, что настоящего развития будущих событий мы с тобой либо не видим вообще, либо можем увидеть только в самый последний момент. Так, как мы с Сергеем увидели действия этого лысого старшины. За доли секунды.
Димон несколько скис.
— Какой вывод можем сделать из этого второго? — Слава чуть-чуть помычал, пытаясь сформулировать. — Ладно, нечего велосипед изобретать, будем пользоваться уже существующими определениями. Итак, параллельные миры существуют. Доказательства: присутствующая здесь моя память о состоявшемся будущем и вот эта вот программка, на сегодняшний день еще ненаписанная, но, тем не менее, работающая. Многовариантность будущего, на мой взгляд, ограничена. Я не вижу бесконечности вариантов развития. Возможно, Сергей прав, и весь наш мир — одна большая программа, а видимые нами будущие события — уже просчитанные варианты. И кто-то умеет запускать эту программу с любого момента в целях, будем считать, коррекции конечного результата.