Модератор реальности
Шрифт:
– Сколько времени, Паш? – сонно спросила она.
– Как раз обед. – Павел Ильич водрузил поднос на тумбочку. – Поешьте.
Сергей сосредоточенно стучал по клавиатуре, никак не отреагировав на приглашение к обеду.
Павел подошел к приборной стойке и, следуя профессиональной привычке, пробежался глазами по циферблатам, табло и экранам.
– Слушай, Иришка, а может, все нормально? Ты посмотри, какая активность мозга наблюдается – любо-дорого. Может, и не надо его отключать, пока мозг не разгонится да он сам и не
Ирина протерла глаза, посмотрела на приборы и пожала плечами.
– Есть! – неожиданно вскрикнул Сергей, откинувшись на спинку стула. – Теперь мы знаем, какие карты пересчитываются.
Павел Ильич и Ирина одновременно обернулись к монитору.
– И знаем, «где» и «когда» сейчас Вячеслав Соломоныч. – Сережка сделал гордую паузу. – Час двадцать одна ночи, четверг, двенадцатое пятого восемьдесят восьмого. Мап восемнадцать, пятьдесят один.
Они обошли позиции фрицев по опушке леса справа. По пути Димка в каком-то ожесточенном азарте вырезал еще три поста.
С того места, где друзья залегли, до ближайшего островка было рукой подать. Метров сорок, не больше. Ровной черной воды с выглядывающими местами кочками.
– Не утонем? – Димка скептически оглядывал освещенную ракетами поверхность.
Слава прикинул расстояние.
– Я вот что думаю… Нам все равно туда пробираться в замедлении. И лучше бегом, чтоб даже теней наших не заметили. Так вот, думается мне почему-то, что ежели по воде очень быстро побежать, то…
Базов тихонько гыкнул и тут же дал команду на замедление.
– Только ноги поднимай! – крикнул Слава вдогонку другу. – А то зацепишься, вылавливай тебя потом…
И рванул следом.
Первый островок оказался пуст. Второй тоже. На пути к третьему участку суши Слава, оглянувшись, заметил, что светящиеся трассы сместились в сторону первой проложенной ими по воде дорожки. Ну да – круги все равно должны быть заметны, да и всплески…
Кротков чуть не споткнулся об упавшего на одно колено Димона и остановился. Время, судорожно вздохнув, побежало дальше. Базов очень бережно раздвинул нижние ветви куста, у которого присел. Наклонившись, Слава глянул в просвет.
Очередная осветительная ракета зависла прямо над небольшой поляной, открывшейся взору. Первое, что бросилось в глаза, – ящик рации, установленный на свежий продолговатый земляной холмик. В основании могилы, опираясь на рацию, торчал прикладом вверх воткнутый штыком в землю автомат.
Курсанты пробрались через кусты, оглянулись по сторонам и медленно пошли к центру поляны.
Прямо на земле спиной к ним сидел невысокий, с ног до головы вымазанный грязью человек. Только на плече виднелось небольшое относительно чистое пятно. Красный, почти оранжевый в свете ракеты погон с желтой буквой «К». Непокрытая голова Андрея упиралась подбородком в грудь.
–
Он осторожно нащупал артерию на Андрюхиной шее и отрицательно помотал головой.
Слава, поборов возникшую в ногах слабость, обошел могилу с другой стороны. На раскинутых в стороны ногах Андрея лежал его родной автомат Калашникова, а палец правой руки до сих пор покоился на спусковом крючке. Слава только вблизи заметил, что растерзанная во многих местах форма пропитана не только грязью.
– Холодный уже. – Димка встал и резко вскинул автомат, прицелившись в ракету. – Пух!
Не опуская оружия, он посмотрел на присевшего теперь Кроткова и передернул затвор.
– Ну вот. Теперь Андрюха… Дадим салют?
Слава с отсутствующим видом, как во сне, медленно разжал пальцы Андрея и потянул на себя его автомат. Металлический щелчок и последующее шипение разум воспринял как-то созерцательно. На скатившуюся между ног Андрея «лимонку» с дымящимся замедлителем среагировал Димка:
– Граната!
Он мгновенно дал команду на замедление, построил за Славкиной спиной вихрь портала и, навалившись в прыжке на товарища, увлек его за собой.
Ирина вяло ковырялась ложкой в больничной перловке. Заметив пустую тарелку и вопросительный взгляд сына, протянула ему свою порцию. Ире на самом деле очень хотелось спать. Сказывались бессонная ночь на дежурстве и нервное напряжение последующего виртуального путешествия. Глаза закрывались сами собой. В палате ничего не происходило, ритмичный писк приборов убаюкивал…
Пик… Пик… Пик…
Она пребывала в том состоянии измененного сознания, когда реальность сливается с видениями и самые фантастические образы не вызывают никакого удивления. Все естественно и знакомо, мыслей нет…
Сережка встает со стула с тарелкой в руках и открытым ртом…
Круглый экран осциллографа превращается в не менее круглый глаз, моргает…
Пациент сжимает кулаки…
Плавятся стрелки висящих над кроватью часов, капают на спинку…
Пик-пик, пик-пик. Пик-пик-пик!
Ирина вздрогнула. Ее сердце тревожно крутанулось в груди, подтолкнув к горлу какую-то шершавую волну и смахнув с глаз подкравшийся сон.
Больной, напряженно выгнув грудь, глубоко вздохнул через нос. Ира подскочила со стула, тревожно схватив Кроткова за запястье. Сон, скатившись по спине, упал на пол и окончательно разбился.
Пик-пик, пик…
Вячеслав тяжело, с глубоким грудным стоном выдохнул и снова вытянулся на кровати. Ирина бросилась к приборам и защелкала тумблерами. Из электроэнцефалографа поползла широкая лента, почти закрашенная беснующимися линиями.