Модель событий

Лукас Ольга

Шурик машинально ответил на пару комментариев в ЖЖ и углубился в чтение ленты. Переходя от ссылки к ссылке, он забрёл даже на один из некогда любимых сайтов — «Музей четырёх стихий». Оказалось, что музей, несколько лет существовавший только в Сети, очень скоро обретёт реальный физический адрес.

Этот музей придумали энтузиасты, которые регулярно пополняли сайт интересной информацией, прямо или косвенно касающейся воды, огня, земли и воздуха Из свежих записей на форуме в новой теме «Музей в оффлайне» Шурик понял, что ребята нашли инвестора и даже сняли помещение. Каждой стихии отводился

небольшой зал. Все залы были связаны друг с другом сквозными арками, а на выходе посетителей поджидал небольшой магазин «стихийных» сувениров, по большей части рукодельных. Вот только зал, посвящённый огню, выглядел пока бедновато: ну в самом деле, не костёр же в нём разводить. А одной инсталляции «очаг папы Карло за секунду до того, как Буратино проткнёт его носом» было явно недостаточно.

«По уму, тут надо средства для добычи огня по стенам развесить», — писал на форуме один из организаторов.

«Кремень-кресало-зажигалка „Зиппо“? Кстати, зажигалок у нас в ассортименте магазина пока нет, и непонятно почему», — отвечал другой.

«Главное средство для добычи огня — это спички. Спичечные домики к стенам прибить? Тупняк! Надо народ поспрашивать», — сетовал третий.

Спички, ну конечно же. Коллекция спичечных коробков, которую — Алик сам говорил — было бы правильно и разумно повесить на стену, а не держать в ящиках стола. Только все стены в их доме заняты пожелтевшими от времени афишами и плакатами, приглашающими на концерты с участием мальчика, говорящего басом.

Шурик в глаза не видел ребят, придумавших «Музей четырёх стихий», хотя многих знал по никам. Зарегистрировавшись на форуме (давно ведь собирался!), он довольно быстро убедил их в том, что лучшим украшением зала Огня станет коллекция спичечных коробков. А для того, чтобы эти коробки просто так не висели, к ним в качестве экскурсовода надо приставить знатока и специалиста — коллекционера этих самых коробков.

Теперь оставалось самое главное — уговорить носителя.

Ещё вчера Шурика удивило и даже обидело отношение Алика к сладостям. «Было бы ради чего жертвовать зубами», — бросил он презрительно. Желание желанием, но Алик обязан понять, что сладость сладости рознь и те пирожки с яблоками, которыми в детстве потчевала его бабушка, не единственная радость сладкоежки.

Заслуживающие доверия люди уже не раз писали про какую-то «Фею-кофею», поэтому Шурик решил рискнуть и назначил Алику встречу в незнакомом заведении.

Естественно, он заблудился, плутал по окрестным дворам. И естественно, Алику пришлось дожидаться его в главном зале.

— Прости, извини, я задержался, — задыхаясь, выпалил Шурик, пытаясь снять куртку, не снимая сумку. Запутался, но взял себя в руки и справился с управлением.

— Я не скучал. Тут кино интересное, — сказал Алик, кивая на плазменную панель напротив.

Это было личное изобретение Джорджа, и изобретению было всего два дня. На экране вместо лишённых звука (а вместе с ним и смысла) видеоклипов, мультфильмов или показов мод транслировалось расписание прибытия блюд — совсем как в аэропорту или на вокзале.

Чудо-кондитер

Павел готовил и выдавал сладости под настроение, в этом была особая фишка заведения, и теперь, благодаря расписанию, все точно знали, что нового появилось, что уже закончилось и даже что ожидается к прибытию (готовится в этот самый момент). Завсегдатаи уже затеяли соревнование: они сидели за барной стойкой и, не отрывая глаз от «Расписания прибытия блюд», ждали чего-нибудь «этакого», чтобы успеть заказать его вперёд остальных.

— Выбрал уже что-нибудь? — поинтересовался Шурик .

— Нет. Я же в этом не разбираюсь, — помотал головой Алик.

— Тогда закажи, пожалуйста, профитроли. Я бы и сам их взял, но твой зубодёр вчера сказал, что надо бы на какое-то время воздержаться от сладкого. К тому же он засунул мне в дырку от зубика такое горькое лекарство, что как-то глупо пытаться его подсластить. Так что я буду смотреть, как ты ешь, и радоваться.

— А не завидовать? — хмыкнул Алик. Шурик ничего ему не ответил. Он наконец-то повесил свою куртку на спинку стула и уселся за стол.

Когда Алику принесли профитроли и он, с видом утомлённого гастрономическими изысками аристократа, принялся их небрежно поедать, Шурику захотелось зубами вцепиться ему в горло.

— Не смотри на меня так. Пройдёт каких-то три дня, и ты снова, как прежде, будешь лакомиться этой приторной отравой. Правда, хватит хмурить брови. На тебя не похоже. Я-то думал, что ты — самый весёлый и беззаботный человек в мире.

— Я и есть весёлый и беззаботный, но часто об этом забываю и тогда превращаюсь в печального и задумчивого, — признался Шурик.

— Это потому, что ты слишком уж беззаботный. О себе надо немного заботиться. Особенно — о своём настроении. Печальным быть легко: не надо прикладывать к этому вообще никаких усилий, грусти себе, как грустится.

— Да мне ни к чему их прикладывать не надо. Я могу менять своё настроение безо всяких усилий. Главное — помнить о том, какой я на самом деле

— Так ведь для того, чтобы помнить, какой ты на самом деле, как раз и приходится прикладывать больше всего усилий.

— А ты на самом деле какой?

— Я? Серьёзный и рассудительный мальчик, говорящий басом. Но обычно я помню только последний пункт. Про говорение басом. Ну и про то, что я мальчик конечно же.

— А кем ты, мальчик, хочешь стать, когда вырастешь?

— Да кем угодно. Но чтобы обо мне снова заговорили.

— Да неправда. Не хочешь ты этого.

— Если такой умный, то скажи, чего я хочу.

— Этого я не знаю. Может, ты всё-таки подумаешь. Ну, мечтаешь ты о чём-нибудь? В цирке, может быть, хочешь выступать?

— Нет, это опять то же самое — арена, свет прожекторов, я выхожу и представляю. Я вообще-то чертёжником хотел бы стать или конструктором.

— И что тебе мешает?

— Ну, мама говорит, что я глаза испорчу. А папа — что это не престижно и с такой работой я их в старости точно не прокормлю. И потом, ты представь себе. Сижу я в этом конструкторском бюро. А люди меня узнают и перешёптываются: смотри, это тот, который... Точно! Я его раньше по телевизору видел! А теперь он среди нас! Надо же, как он опустился!