Модель событий

Лукас Ольга

— Я рассказал тебе всё это для того, чтобы ты перестал строить иллюзии и, как говорят преподаватели по мотивации, начал верить в себя. Всё здесь держится на тебе одном. И если ты попробуешь уехать на поиски нашей несравненной валькирии, плохо будет не только тебе, но и всем им... — Дмитрий Олегович широким жестом обвёл зал. — И вон тому толстяку. И этой официантке. И Елене Васильевне. И Костылю. А уж как будет плохо самому заведению, а может быть, и всему дому — ты и представить себе не можешь.

— Не могу, — согласился Джордж и плотно заткнул

бутылку. — На этом хватит. А то ты договоришься сейчас до того, что своя душа есть даже у этой вот настойки и она ужасно страдает оттого, что мы пьём её, не закусывая.

— Она наслаждается. Её предназначение — быть выпитой, мы делаем всё, чтобы она исполнила его в максимально сжатые сроки. Вот если бы мы попытались вылить такую чудесную жидкость на пол — это причинило бы ей неизъяснимые страдания. Вылить её на пол — это всё равно что позволить тебе уехать в другую страну, понимаешь?

— Да никуда я не уеду, — успокоил его Джордж, поднимаясь с места. — Даже помечтать не дадут хозяину. Пойду подменю бармена, а ты помоги напитку исполнить его предназначение.

Дмитрий Олегович ухмыльнулся: кажется, ему удалось сберечь желание Джорджа на чёрный день, вернее сказать, на светлый, сияющий, солнечный день, когда Эрикссон наконец-то разожмёт когти и отпустит бяку-ученика на волю вольную. Кстати, интересно, последуют ли со стороны учителя какие-то санкции за то, что негодный раб Маркин выдал Хозяину Места секретную информацию о его особых отношениях с этим кафе?

— Какие санкции, Дима, что ты? — Там, где совсем недавно сидел Джордж, неожиданно возник сам Эрикссон. — Ты выполнил очередную грязную работу, умничка. Надо же было как-то донести до твоего приятеля хотя бы частичку правды, чтобы он не вздумал рыпаться. Ну сам посуди, кому он больше поверит: тебе, лучшему другу, или мне, едва знакомому садисту, шантажисту и похитителю людей? Хотя не скрою: если бы у меня был такой лучший друг, как ты, я бы предпочёл иметь дело с шантажистами и похитителями.

— Ну вот мы и приехали! — сообщила Вероника. — Сейчас я припаркуюсь, и можно будет выходить. Знаете, я подумала, что оставлять вас в такую погоду на улице будет неправильно: давайте поднимемся, я вам отдам варенье — и будем в расчёте.

«В каком расчёте? — подумал Виталик. — Она мне ничего не должна! Почему уже приехали?»

Он угрелся и задремал на заднем сиденье, и теперь совершенно не понимал, как быть дальше. По плану, составленному двадцатью минутами раньше, он должен был придумать сравнительно честный способ проникнуть в квартиру Вероники и остаться там подольше. Не для того, чтобы соблазнить хозяйку, — о нет, Виталик был реалистом, и понимал, что его шансы будут равны нулю, даже если они вдвоём совершенно случайно окажутся на необитаемом острове. Нужно было попытаться — хотя бы попытаться — понять её интересы, темы, на которые она любит поговорить, чтобы потом донести их до сознания Шурика: у того есть незначительные, но всё же шансы слегка подтопить это ледяное сердце.

Но,

вместо того чтобы закидывать удочки и крючки, Техник минут пять думал о том, что сегодня он вышел из дома в крайне непарадных носках и что показаться в них перед Вероникой он не сможет, даже если ради этого придётся провалить дело, а потом просто взял и безответственно заснул.

— Какой красивый двор! — сказал Виталик, выбираясь из тёплого автомобиля на холодную улицу.

— Летом он ещё лучше, — заверила Вероника. — Летом можно сидеть на лоджии, пить чай и ни о чём не думать. О, чёрт!

— Что? Где? — подпрыгнул на месте Виталик.

— Всё пропало. Я не смогу дать вам то варенье, которое обещала, — печально сказала она, нажимая на кнопки кодового замка. — Придётся ограничиться обычным малиновым, хотя малиновое с лимоном при простуде гораздо полезнее.

— Я ещё не простужен, — бодро шмыгнул носом Виталик. — Малиновое варенье вполне сгодится.

— Это потому, что вы не пробовали малинового с лимоном. А оно стоит в шкафчике на лоджии. А дверь лоджии почему-то заклинило после того, как мне в это воскресенье поменяли стеклопакеты. Обещали прислать мастера не раньше пятницы. Не держать же вас всё это время на лестнице? — Вероника с сомнением поглядела на своего гостя: мол, я бы и рада поселить вас на несколько дней где-нибудь возле мусоропровода, но соседи, скорее всего, будут против.

— Давайте, я посмотрю, что у вас с дверью, — браво предложил Виталик. Он почти ничего не смыслил в стеклопакетах, но это был шанс попасть в квартиру.

— Я переоденусь в домашнее, — не терпящим возражений тоном произнесла Вероника и исчезла в глубине квартиры, доверчиво оставив незнакомого, подозрительного, простуженного субъекта в прихожей.

Субъект, только того и ждавший, проворно скинул кроссовки, сорвал с ног позорные носки и, скомкав их, запихал поглубже в карманы куртки. И только после этого снял саму куртку.

— О, вы тоже любите ходить по дому босиком? — обрадовалась Вероника.

Она бесшумно появилась рядом. Её домашний костюм не уступал деловому по элегантности, но был гораздо, гораздо свободнее и мягче. Виталик опустил глаза: на ногах у неё действительно ничего не было. Но, наверное, не потому, что она надела сегодня непарадные носки, нет, нет, о таком даже подумать стыдно. Виталик топтался на месте и не понимал, почему он чувствует себя таким нелепым идиотом. А чувствовать себя нелепым идиотом он не любил.

— Да, босиком ходить по дому приятно! — пробормотал Техник, не уточняя, что по своему дому он ни за что не отважится так ходить: потом ведь пятки не ототрёшь, даже керосином.

— Ну пойдёмте тогда знакомиться с нашим пациентом! — сказала Вероника.

Она привела гостя на кухню и кивком указала на дверь лоджии: мол, вот и пациент, — а сама тем временем направилась к холодильнику. Даже если парень не сможет починить дверь (а он, скорее всего, не сможет), накормить его нужно.