Мода в саване. Спрячь меня

Эллингем Марджери

— Тогда какая-то информация определенно существует, и это хорошо. И чем скорее мы найдем ее, тем лучше. — Аманда решительно встала. — Куда это ты уставился?

Мистер Кэмпион снял очки и задумчиво смотрел на ковер. Сейчас он выглядел немолодым и, как когда-то сказала Аманда, слегка выцветшим.

— Я подумал, — медленно произнес он, — что, предположим, мы узнаем, кто прикончил сэра Рэмиллиса, но что, если это окажется не та новость, которую захочется обнародовать?

— Тогда будем молчать в тряпочку, вот и все, — бодро ответила Аманда. — Нам решать. Что будем делать теперь? Если ты что-нибудь знаешь, скажи мне. Сэкономим время, потому

что я все равно намерена докопаться до правды.

Он вздохнул.

— Я мало что знаю. После разговора с Адамсон мне удалось кое-что выяснить. Никаких сенсаций, похожих на твою историю про гостиницу. В этом вся жизнь. Мы с беднягой Блестом целыми днями носимся, словно пара гончих, и практически ничего не находим, а ты как ни в чем не бывало отправляешься в свою жуткую гостиницу и тут же обнаруживаешь в книге постояльцев Рэмиллиса. Тем вечером, до твоего прихода, мы поехали в «Тюльпан», и Блест сообщил, что прошлым Джорджии интересуется еще кто-то, кроме меня, и с тех пор я гадаю, не Каролина ли Адамсон. Это первое. Чуть позже разные тетушки Мэгги сообщили мне, что отец Каролины когда-то служил у Гайоги Ламинова и что карьеру свою она начала в «Старом Больё», когда им управлял Гайоги. Она сидела за конторкой в вестибюле и принимала у всех шляпы и плащи в обмен на ослепительную улыбку и искусственную гардению. После этого Гайоги, видимо, уговорил Ферди Пола дать ей шанс, а когда все увидели, что девушка хороша, но голос у нее невыносимый, она стала манекенщицей у Папендейков. Это второе.

— Уже кое-что, — заметила Аманда. — А с Гайоги ты говорил?

— Насчет мисс Адамсон? Нет.

— Но почему? Надо было сразу к нему пойти. Он знает о ней больше, чем кто бы то ни было. Пойдем.

Она уже подошла к двери, но увидела, что он остался на месте, и замерла, глядя на него с неприкрытым подозрением.

— Можно, я скажу грубость? — спросила Аманда. — Если ты думаешь, что существует хотя бы минимальная вероятность того, что вся эта история с Вэл — правда, ты идиот. Ты же не против подобной формулировки?

— Вовсе нет. Совершенно с тобой согласен.

— Ну и слава Богу. Тогда поехали к Гайоги.

— Я не поеду.

— Почему?

Под ее требовательным взглядом мистер Кэмпион чувствовал себя крайне неуютно.

— Тут дело в самоподаче, — уклончиво ответил он. — Я ценю твою прямоту, Аманда, но мне от нее не по себе. Учитывая все обстоятельства, думаю, что Ферди Пол — наш самый вероятный кандидат. Он знает, с кем она дружит. В подобных ситуациях девушки обычно держатся заодно.

— Хорошо, — с сомнением в голосе произнесла Аманда. — Он живет в квартире над театром «Соверен», той, которую сэр Ричард построил для Люси Гэй. Вряд ли он сейчас дома, но можно попробовать.

— Именно так, любовь моя, — ответил мистер Кэмпион и потянулся к телефону.

Ферди не просто был дома, но и пребывал в отличном настроении. Тоненький голос, так плохо сочетавшийся с его обликом, сердечно звенел в трубке:

— Я собираюсь через сорок минут уехать из города. Заходите, выпьем. Расскажу вам все, что знаю, но я знаю мало. Юная Аманда с вами? Да? Господи, да зачем вам интересоваться другой женщиной? Ладно, жду вас через пять минут. Хорошо. До встречи.

Хотя квартира, которую великий актер и режиссер построил для очаровательной примадонны над театром «Соверен», была совершенно роскошной, добраться до нее оказалось нелегко. Во дворе за театром, где избранные посетители оставляли свои машины, одна дверь вела на сцену,

а за другой, маленькой и узкой, скрывалась каменная лестница самого негостеприимного вида. Затем, однако, обстановка менялась, и маленький лифт ручной работы доставил Кэмпиона с Амандой к входной двери, ничем не уступавшей любой другой викторианской двери.

Японец-дворецкий впустил их и провел по узкому коридору в гостиную, размерами и формой напоминавшую церковь. Ферди Пол нанимал для своих постановок многих известных декораторов, но в свой дом он их не пускал. В результате просторная комната пребывала в таком жутком хаосе, что ни один смертный не мог хладнокровно смотреть на все это.

Сам Ферди полулежал на гигантском честерфилдском диване, обложенный горами рукописей, книг, бумаг, набросков и даже образцами тканей.

На полу у открытого чемодана стояла на коленях знакомая им женщина. Когда они вошли, она встала и теперь ожидала, когда ее представят, с видом того же скрытого неудовольствия, которое Кэмпион заметил в ней при их первой встрече на примерке платьев у Папендейков и позже, в «Тюльпане».

— Вы знакомы с Анной? Да вы что! Вы должны познакомиться. Она самая удивительная женщина в Лондоне.

Ферди лениво приподнялся.

— Леди Аманда, мисс Фитч. Анна, леди Аманда Фиттон. Анна, мистер Альберт Кэмпион. Кэмпион, мисс Фитч. Ладно, дорогая, мне не нужно четыре пары носков для двенадцатичасовой поездки. Не смешаешь нам коктейли?

Он вновь опустился на диван, отодвинул стопку бумаг, чтобы освободить место Аманде, и махнул Кэмпиону на кресло. Мисс Фитч занялась напитками. Она ходила по комнате, и ее положение в этом доме было совершенно понятно, словно ее сопровождало светящееся в воздухе пояснение. То, что на голове у нее была модная шляпка, волосы были тщательно уложены, а на столике у дивана лежали ее перчатки и сумочка, странным образом делало это положение еще более очевидным. Она держалась собранно и любезно, но не дружелюбно и вместе с тем каждым своим движением давала понять, что, будучи друзьями Ферди, они являются существами восхитительными и высокопоставленными и она счастлива им услужить.

Анна была любовницей и горничной Ферди Пола, и мистеру Кэмпиону вдруг подумалось, что она представляет собой тип дочосеровской жены — безгранично преданной, совершенно бесправной, все имущество которой полностью принадлежит мужу. Эта мысль позабавила его — после всего того шума, вызванного в прошлом веке спорами, связанными с правами женщины, единственным для мужчины способом иметь такие естественные, пусть и несколько упрощенные, отношения с женщиной, было уговорить ее полюбить его, но не выходить за него замуж.

Кэмпион с интересом посмотрел на нее. Красавицей он бы ее не назвал, и покрой ее темного платья открывал пухлые локти и кривые ноги, но лицо ее было безмятежным, а за дымкой в красивых ромбовидных глазах вполне мог скрываться ум. Ферди явно воспринимал ее исключительно как источник дополнительных удобств.

— Я не буду пить, если вы меня простите, — сказал он Кэмпиону. — У меня сегодня непростой вечер. Еду в «Цезарев двор», там сажусь на один из самолетов — Беллерс улетает в пол-одиннадцатого, и мы договорились полететь вместе. Знаете Беллерса? Он занимается мебелью. Можно шесть часов поспать, потом мы приземляемся в Париже, у меня пара встреч, и я лечу вечерним самолетом обратно. Ужасно удобно. Раньше я мотался туда-сюда каждые шесть недель. Теперь летаю каждые три, и все дела занимают не больше суток.