Моченые яблоки
Шрифт:
Мальчик молчал.
— Ну, погуляем, хочешь?
Мальчик взглянул на заведующую.
— Иди, иди, Юра, я разрешаю. Погуляешь и вернешься.
Мальчик ушел одеваться, втянув голову в плечи.
— Стесняется, — сказала заведующая. — Мать ведь хотела его уже забирать от нас перед больницей, но я ей не советовала. Дома у них обстановка знаете какая была? Ему бы это только повредило.
— А он знает?
— Что?
— Про мать?
— Нет, мы ему пока не говорили. Сказали только, что
Ничего бы не вышло, если бы за дело не взялась Ольга Петровна. Через депутатскую группу она добилась, чтобы Лиде Михайловой разрешили усыновить Юру Мартышева и забрать его из интерната. Как улей гудел несколько дней закройный.
— Ты представляешь, что взваливаешь на себя? — говорили Лиде.
— Если бы просто ребенок, а то больной ребенок.
— Анькина свекровь тебя со света сживет.
Анькина свекровь, к общему удивлению, повела себя совсем иначе. В один из дней она пришла к проходной, когда кончалась смена, и, дождавшись Лиду, потянула ее за рукав из идущего через проходную людского потока.
— Я к тебе. — Они отошли в сторону. — Хочу сказать: бог наградит тебя за Юрку.
Лида молчала.
— Меня-то будешь к нему пускать? — старуха заплакала.
— Да господи! — воскликнула Лида. — Приходите хоть каждый день.
— Ты мне адрес дай, я ведь адреса твоего не знаю, — сердито сказала Анькина свекровь, вытирая глаза платком.
Жизнь опять изменилась. И как круто!
— В блокаду тоже не разбирали: свои, чужие — всех спасали, — сказала, остановившись возле Лидиного пресса, Майя Цезаревна. — Лично я тебя очень одобряю. Если какая помощь нужна, обращайся.
Какая помощь? Никакой помощи не нужно. Вот отпуск пусть бы летом дали, чтобы поехать с Юрой в Крым, мальчик никогда моря не видел. Профессор-педиатр, к которому Лида попала через Виктора, сказал: «Мальчик будет здоров, если его окружить покоем. Его болезнь в том, что он напуган жизнью. Покой, любовь, терпение…»
— Врачей мы тебе добудем, — сказала перед этим Мила, когда Лида позвонила ей в Москву и сбивчиво, торопясь и волнуясь, рассказала, что они с Олегом взяли к себе сына Аньки Мартышевой.
— Помнишь ее? Она приходила ко мне.
— Рыженькая такая, веселая?
— Да, да. Она умерла…
Выслушав Лиду, Мила сказала:
— Умница! Какая же ты умница! А врачей мы тебе добудем.
Профессор долго осматривал Юру. Лида с Олегом томились в коридоре. Наконец Юра вышел, а Лиду позвали в кабинет. Покой, любовь и терпение…
Зам по снабжению попросил Марата Васильевича подбросить его на машине, если нетрудно, тут недалеко, в одно ателье.
— А что там у тебя? — спросил Чичагин. Они уже перешли на «ты».
— Да пальто жене отдаем шить. Надо потолковать.
— Пальто?
— Ну?
— Дочка интересуется, — усмехнулся Чичагин. — Недавно мне сцену устроила. Семьсот рублей, представляешь? А я только что вот эту телегу купил, — он похлопал ладонью по обтянутому импортным чехлом рулю.
— Какой размер у дочки? — деловито спросил зам.
Чичагин пожал плечами.
— Сорок шесть, наверное. А что?
— Ты давай уточняй. Пальто можно устроить, не проблема.
Что-то остановило Чичагина от дальнейших расспросов, но в тот же вечер зам по снабжению позвонил домой.
— Дочка-то дома?
— Дома.
— Уточни-ка размерчик.
Марат Васильевич позвал жену.
— Алька какого размера пальто носит?
— Сорок шестого. А что?
— Слышал? — сказал Чичагин. — Сорок шесть.
— Ага. Заметано, — ответил зам.
Через месяц — Марат Васильевич забыл уже про этот разговор — зам по снабжению, войдя к главному инженеру, положил перед ним вырванный из блокнота листок. «Григорий Данилович», — было написано на листке и номер телефона.
— Что это?
— А это — твоя дочка пусть позвонит по этому телефону, ей назначат примерку.
— Ну, ты даешь! — восхитился Чичагин. — Ничего не забыл, скажите пожалуйста!
— Как в аптеке.
— А сколько эта твоя аптека стоит?
— Григорий Данилович берет за шитье двести пятьдесят. Но как шьет! Фирма.
— Двести пятьдесят за шитье, а за материал?
Зам по снабжению взглянул удивленно.
— Материал заказчика, материал уже доставлен, — весело сказал он.
«А ведь это какая-то уголовщина?» — мелькнуло испуганно, но Чичагин почему-то промолчал. Зазвонил диспетчерский телефон.
— Ершов просит на оперативку, — сообщила секретарь директора.
— Я ведь за тобой и шел, — сказал зам по снабжению, беря Чичагина за плечо.
«А может, ничего?» — подумал Чичагин.
На первомайскую демонстрацию собирались всегда, как в первую смену, к семи часам.
— Чего это так рано? — ворчал Олег. — У нас так к восьми собираются.
— Ну, а у нас к семи.
Накануне еще спорили, с кем идти на демонстрацию.
— Пошли с заводом, — предлагал Олег.
— Нет, с фабрикой, — настаивала Лида. Она хотела, чтобы все увидели, как она придет с Олегом и Юрой. Пусть посмотрят.
Юра проснулся раньше всех, до будильника.
— Тетя Лида, — громким шепотом позвал он. — Ведь опоздаем!
Лида вскочила, натягивая халат.
— Спи, спи, еще полчаса можешь спать. — Она вышла в кухню приготовить завтрак.
Солнце поднималось, но в открытую форточку тянуло свежим холодом раннего утра.