Моцарт
Шрифт:
«Он перед тобой!!!» — чуть не закричал вслух Антонио.
— … моя любимая сестра Нерл. — с большой нежностью в голосе продолжил Вольфганг.
Антонио сильно закашлялся. Вольфганг из чувства солидарности сделал то же самое. Некоторое время оба молчали.
Общаться было чрезвычайно трудно. Курильщики вокруг разговаривали в голос. Вольфу и Антонио приходилось наклоняться и почти кричать друг другу в уши.
— Уверен… ваша музыка переживет века! — возвестил Антонио.
— Хорошо бы она принесла мне хоть каплю денег! —
Антонио опять сильно закашлялся и предложил Вольфгангу продолжить беседу в кабинете директора театра.
Оба и сами не заметили, как проговорили несколько часов кряду. Даже забыли о втором акте оперы.
— А-а… черт! — воскликнул Антонио, когда вспомнил, где они находятся. И тут же спохватился, — Прости меня, Господи! Ведь мы пропустили второе действие…
— Не беда! — засмеялся Вольфганг. — Я все мелодии уже слышал. А вы потеряли совсем немного, уверяю вас…
Антонио понимающе кивнул, шутить над самим собой, могут, очень немногие из музыкантов.
Для умудренного Антонио стали откровением свобода и глубина суждений юного зальцбуржца о музыке, Вольфганг с восторгом перечислил все, без исключений, произведения Сальери. И даже напел вслух наиболее удачные куски из них.
Молодого Вольфганга поразил добродушный юмор и детская непосредственность этого сухого и надменного, /как ему показалось вначале/, живого классика. А когда Антонио рассказал подряд три варианта анекдота, «Приходит муж домой… И застает…», все три один смешнее другого, Вольф почувствовал, что знаком с этим человеком целую вечность.
Оба дружно поругали императора. Осудили тупую и невежественную публику и сошлись на том, что единственным подлинным гением является… старина Глюк!
Антонио и Вольфганг медленно брели по ночной Вене. Тут и там, со смехом обнимались парочки. Из кабачков доносилась веселая музыка. Вена жила обычной ночной жизнью.
— А ведь мы с вами соперники! — неожиданно заявил Антонио.
— У нас один соперник! — серьезно ответил Вольф. И он выразительно потыкал пальцем вверх, на небо.
«О, Господи!!!» — пронеслось в голове Антонио. «Он действительно гений! Он соперничает с самим Создателем!».
Вольфганг между тем скакал по тротуару на одной ножке. Он так и не избавился от этой провинциальной привычки.
Мамаша Цицилия Вебер, с поредевшим выводом дочерей, тоже рванула в Вену. Оставив безвольного мужа слоняться по кабачкам, она через неделю объявилась в центре города. На какие-то неведомые деньги сняла приличный дом и открыла, как в Мангейме, пансион для одиноких холостяков.
От судьбы не убежишь! Пришлось Вольфгангу гулять по паркам под ручку с Констанцией. На глазах у всей Вены.
Впрочем, Вольфганг особенно не сопротивлялся. Констанция
Венчание состоялось в соборе святого Стефана. Присутствовали несколько знакомых. Михаэль Гайдн, Антонио Сальери, сама мамаша Вебер и маленькая Софи, которая к этому времени уже превратилась в очаровательную пятнадцатилетнюю девушку.
Когда молодые вышли из собора, хмурые облака над площадью разошлись и они оказались в лучах солнца. Все зааплодировали.
Молодые сняли скромную комнатушку на окраине Вены. И были счастливы. Ни о каком свадебном путешествии не могло быть и речи. Вольфганг уже принял предложение участвовать в конкурсе и с головой ушел в историю, о похождениях молодого парикмахера.
Итак! Готовились три оперы. Ригини, Сальери, Моцарта. Все три по единому либретто. Небывалый случай! Вена разделилась на три враждующих группировки. Но явное предпочтение отдавалось только двум соискателям. Сальери и Моцарту.
В кабачках каждый вечер собирались темпераментные знатоки всего самого музыкального в Вене.
— Да… ваш этот Моцарт… вообще… неизвестно кто!
— А ваш этот… Сальери… тайный агент Ватикана!
Подчас дело доходило до легких потасовок.
Комитет по проведению конкурса собирался раз в неделю. По понедельникам. В кабинете директора императорского театра. Возглавлял комитет сам граф Розенберг.
Император Иосиф II отказался от столь почетной миссии. Еще два года назад комедия Бомарше повергла в шок всю французскую аристократию. И когда Сальери предложил для конкурса именно ее, Иосиф II был крайне удивлен.
— «Свадьба Фигаро»?! Разве возможно из пустой и безнравственной истории создать нечто… нечто возвышающее?
— В этом в сложность задачи! — возразил Антонио. — Сделать непристойное пристойным, под силу только подлинному таланту!
Антонио был единственным при дворе, кому дозволялось иметь собственное мнение. Он довольно часто возражал императору, даже спорил с ним. И в этом случае, он стоял на своем.
— Полагаюсь на ваш вкус… — пробормотал Иосиф II, всем видом давая понять, в случае провала, он ни при чем.
Именно этого и добивался Антонио.
Медлительный крот Ригини безнадежно опаздывал к назначенному сроку. Его уже никто не брал в расчет. Когда до утверждения оставалось меньше недели, Михаэль Гайдн навестил обоих претендентов. Сначала Вольфганга, в его скромной квартирке на окраине города.
Но Вольфганг даже не поднял головы от нотных листов, в беспорядке рассыпанных по всему столу. Михаэль просмотрел большинство из них, стараясь не нарушить, одному Вольфу известный порядок. Поболтал несколько минут с Констанцией, сделал ей пару комплиментов. И отбыл в центр Вены.