Моби Дик
Шрифт:
— Вон! Вот он! Всплывает! Смотрите! Белый Кит! Белый Кит!
Матросы ринулись к реям и повисли на них, всматриваясь в синюю даль. Освещенный лучами яркого солнца, Ахав с непокрытой головой стоял у бушприта, и его неистовый взгляд тоже был устремлен туда, куда указывала рука застывшего на месте Дэггу.
То ли серебристый фонтан, манивший за собой в лунные ночи, так повлиял на Ахава, что теперь он во всякое мгновение был готов к встрече с Моби Диком, то ли собственное нетерпение обмануло его, но едва лишь белоснежная масса снова стала вспухать над водой, как Ахав приказал спускать вельботы.
Четыре шлюпки устремились к добыче. На передней шел сам Ахав. Между
Когда с негромким, хлюпающим звуком чудовище снова погрузилось в пучину, Старбек, не отводя глаз от кипящего водоворота, воскликнул:
— Уж лучше бы мне встретиться с Моби Диком, чем увидеть тебя, проклятый призрак!
— Что это было, сэр? — спросил Фласк.
— Спрут. Гигантский спрут. Не многим, видевшим его, довелось вернуться домой и рассказать об этой встрече.
Ахав не вымолвил ни слова. Он повел свой вельбот обратно к кораблю; остальные молча последовали за ним.
Суеверные китоловы всегда окрашивают встречу с этим морским чудовищем в самые зловещие тона. Моряки считают спрута величайшим из обитателей океана, но он так редко всплывает из глубин на поверхность, что об его природе и внешнем облике существуют самые смутные представле
ния. И все же его считают единственной пищей кашалота. Ведь в то время как все другие породы китов кормятся на поверхности моря, предоставляя человеку возможность на-блюдать за тем, как они едят, только кашалот, или, как его иной раз называют, спермацетовый кит, добывает себе про-питание где-то в неизведанных глубинах океана, так что китоловам приходится лишь догадываться, из чего это питание состоит. Между тем настигаемый охотниками кашалот не-редко изрыгает из пасти нечто, похожее по виду на куски щупальцев спрута, иные из которых достигают двадцати — тридцати футов в длину. Предполагается, что чудище, кото-рому эти щупальца принадлежали, цеплялось ими за дно, а кашалот, в отличие от всех своих собратьев, для того и снабжен зубами, чтобы отдирать добычу от дна.
Глава сорок первая
Стабб убивает кашалота
Если для Старбека появление спрута было зловещим предзнаменованием, то Квикег придавал этой встрече совсем иное значение.
— Когда твоя увидела спрут, — сказал он, проводя оселком по лезвию своего гарпуна, — тогда скоро жди кашалота.
Следующий день был особенно тихим и душным, и матросы лениво валялись на палубе, борясь с дремотой, навеваемой знойной морской пустыней. Ту часть Индийского океана, которую мы теперь проходили, китоловы справедливо считают наиболее унылой и скучной, потому что здесь куда реже, чем в других местах, можно встретить кувыркающихся дельфинов, летающих рыб и других жизнерадостных обитателей моря.
Я стоял на верхушке фок-мачты, прислонившись спиной к провисшим вантам; стоял, полусонный и беспомощный, перед властной дремотой,
Но вдруг словно пузырьки всплыли перед моими опу-щенными веками; руки судорожно стиснули поручни, и ка-кая-то неведомая милосердная сила спасла меня от падения вниз. Я вздрогнул и вернулся к жизни. И сразу же увидел: меньше чем в сорока саженях от подветренного борта, свер-кая широкой, точно днище перевернутого фрегата, лосня-щейся черной спиной, плыл громадный кашалот. Он лениво развалился на воде, неторопливо пуская фонтаны, и больше всего походил на дородного лежебоку, покуривающего трубочку после обеда. Но увы, мой бедный лежебока! Эта трубочка будет последней, которую тебе суждено выкурить! Словно по взмаху волшебного жезла, уснувший корабль пробудился.
— Готовь вельботы! — приказал Ахав.
Неожиданный шум на корабле, очевидно, встревожил кита, и раньше, чем вельботы были спущены на воду, он величе-ственно развернулся и неторопливо поплыл прочь, держась с достоинством, будто он вовсе нас не заметил. И все же капитан Ахав приказал разговаривать шепотом и грести с осторожностью. Тихо, но энергично работали мы короткими гребками — легкий ветерок был слишком слаб, чтобы напол-нить паруса — и наши вельботы скользили по воде бесшумно, как привидения. Но вдруг чудовище взмахнуло гигантским хвостом, и, словно утес, проглоченный землетрясением, кашалот исчез в пучине океана.
Стабб не спеша достал трубку и, чиркнув спичкой о шер-шавую ладонь, принялся раскуривать свою носогрейку, ожидая новой встречи с противником. И тот не заставил себя долго ждать. Всплыв на поверхность, он оказался прямо перед дымящейся трубкой, предоставив курильщику счастливую возможность стать героем сражения.
— Гони его, гони, ребятушки! — закричал Стабб, и слова из его глотки вырывались вместе с табачным дымом. — Только не спешите, мальчики, времени у нас вагон, но и не отста-вайте, крошечки мои, не отставайте… Вот так, вот так… Спокойнее, спокойнее, петочки… Но все-таки подстегните его как следует. А ну, Тэштиго, гребни-ка разок посильнее. Гони его, Тэш, сыночек мой, гони его в хвост и гриву! Под-нажмите все вместе, детки мои! Гоните его, гоните! Не дайте ему передохнуть, преследуйте его, как тысяча чертей! Вот так, так, мальчики, чтобы все мертвецы перевернулись в своих могилах. А ну, дружнее, еще дружнее, дьявол вас побери!..
— У-ух! Уа-уух! — заорал в ответ краснокожий Тэштиго, издавая древний боевой клич индейцев, и в неистовстве так рванул веслом, что все гребцы полетели со своих мест.
Его свирепые вопли сопровождались не менее дикими возгласами с других вельботов.
— Ки-ии! Ки-ии! — тянул Дэггу, раскачиваясь взад и вперед на своей банке, точно запертый в клетке тигр.
— Каа-ла! Каа-ла! — завывал Квикег, причмокивая губами, точно он высасывал кровь из куска свежего мяса.
Так, гонимые воплями и веслами, вельботы резали водную гладь, Стабб по-прежнему возглавлял погоню, подбадривая гребцов и не переставая дымить своей трубкой. Надрываясь, из последних сил жали матросы на весла, пока, наконец, не раздался желанный приказ: